Леди, охранник и кусочек ткани

И, уверен, множество возможностей при привлекательных ногах.

Алойзиус улыбнулся, приподнимаясь. Подарок он намеревался принять. Министр хлопнул дверью.

Глава 3. О том, что семейные обеды порой не очень мирные

Родовое поместье семьи Пикирующих располагалось в окрестностях Ниблуна достаточно далеко, чтобы в неспешном пути от города на телеге остыла только зарубленная туша, и достаточно близко, чтобы она не испортилась. Внушительный трехэтажный дом из серого горного камня уютно уместился у подножия небольшой горы.

На последнем этаже находилась восьмиугольная площадка для удобной посадки и старта обращенных драконов. Летом поместье пряталось в пышной зелени плодовых деревьев, сейчас же было окутано только щедрыми шапками сугробов, голыми ветками и пронзительной зимней горной тишиной.

На следующий день после событий в ателье в гости к Пикирующим «наконец-то заглянула бабушка» — именно так приподнято заметила семье леди Дездрона. На самом деле, слово «заглянула» отражало положение не совсем верно.

Почтенная баронесса Агриппина, мать барона Тиренниса, не заглянула, а очень даже целенаправленно залетела к семье на обед. В гостях у семьи сына Агриппина бывала четко на восьмой день каждого месяца. Так продолжалось уже несколько столетий — баронесса чтила Порядок. Даже случившийся в один из «восьмых» дней ураган не смог остановить знатную леди.

— Попросите подавать? — наклонившись, тихо спросил хозяйку старший лакей Мирн, низкородный из рода Змей. Юркий и худой как палка Мирн служил семье Пикирующих давно, но даже сейчас при малейшем подозрительном движении, его с ног до головы смерял многообещающий взгляд старшей леди.

Что именно обещал взгляд, лакей не понимал, осознавая только одно: хороших обещаний не предполагается.

Суровую статную баронессу старой закалки побаивался даже собственный сын. Страх как цунами распространялся на всех остальных жителей дома, доходя до слуг.

— Подавай, Мирн, — с улыбкой кивнула леди Дездрона. Они сели за накрытый стол вшестером — лорд Тиреннис, его жена, их дочь Ровена, бабушка — баронесса Агриппина, и случайно оказавшийся в гостях кузен с женой.

Ложки уже мирно стучали по тарелкам из изумрудного стекла, когда баронесса Агриппина шумно отхлебнула наваристое жаркое из зайца, отбросила золоченую ложку и изрекла:

— Я не намерена с этим мириться!

Старший лакей, серой тенью наготове стоящий около хозяина, дрогнул, при словах опасной гостьи выпрямившись так, что очертаниями стал напоминать деревянный кол.