Леди и война: Цветы из пепла

— …и во всех отношениях вы идеальны как наместник.

— Вы предлагаете…

— Ковен, — поправил посредник. — Ковен предлагает вам высшую власть в этом мире.

Действительно, стоит ли мелочиться в подобных делах? Странно, что это предложение не вызвало никакого отклика. Власть — это…

— Реальную власть, прошу заметить. И возможность что-то изменить. Вы ведь, в отличие от многих, осознаете, сколь опасен застой. Этот мир слишком долго пребывал под опекой, он перестал развиваться…

Посредники хороши тем, что умеют разговаривать, подбирая ключи к каждому человеку.

Менял, как полагал правильным. Получалось плоховато, но… если у него будет высшая власть, не ограниченная законом…

— Естественно, Ковен не скрывает своей заинтересованности в местных ресурсах, однако обмен — это основа любой торговли, будь она на уровне сельской ярмарки или же конклава миров. Тем более что монополизация ресурсов под единым управлением позволит вам не только оценить запасы, но и рационализировать их добычу и восстановление.

Он не лжет, скорее уж изложенная правда имеет широкий диапазон интерпретаций.

— Это все?

Соглашаться сразу нельзя.

— Отнюдь. — Посредник водрузил очочки на нос. Проволочные дужки помялись, и левое стеклышко было выше правого. — Возможно, предложение моего нанимателя покажется вам более привлекательным, если вы дадите труд подумать о ваших детях. Весьма высока вероятность того, что они унаследуют ваш дар и в нынешней ситуации — вашу невозможность даром воспользоваться.

Поднявшись, посредник отвесил поклон.

— Вам ведь необходимо подумать?

— Конечно.

— Что ж, тогда увидимся через несколько дней…

— Погодите. — Урфин позволил ему дойти до двери и коснуться ручки. — Каков будет залог?

Сделки подобного ранга не заключают, опираясь на одно лишь честное слово.

— Ваша дочь.

— Тогда передайте, что я отказываюсь.

Это проверка. Посредники изучают объект. И нынешний, замерший в дверях, разглядывающий Урфина с бесстрастным выражением лица, не исключение. Он не может не знать, что Урфин в жизни не поставит своих девочек под удар.

— Вы ведь ее даже не видели.

И что? У нее светлые волосы, прядку которых Тисса вложила в серебряный медальон. И крохотные ручки — чернильные отпечатки на листе… и глаза наверняка зеленые, как у мамы. Тисса писала, что синие, но это пока.