Леди и война: Цветы из пепла

Урфин слышал, что у всех младенцев изначально глаза синие. А потом позеленеют…

Как же ему хочется вернуться домой.

— Полагаю, жену вы тоже не отдадите?

— Именно.

Она ведь изменилась. Должно быть, исчезли эта ее подростковая угловатость и худоба… и улыбается Тисса теперь немного иначе. Разговаривает. Двигается.

От нее даже пахнет по-другому.

Наверное.

— Остаетесь вы. — Посредник водрузил на голову круглую шляпу без полей. — Немного вашей крови и метка, гарантирующая, что вы не передумаете.

Он коснулся уха, намекая, что знает о клейме.

— И позволяющая убрать меня, когда отпадет необходимость?

— Ну что вы! — В глазах посредника мягкий укор. — У Ковена достаточно мертвецов. В случае вашего… неразумного поведения, метка заблокирует ваши способности. Это не такая высокая цена за мир.

Дверь закрылась, и Урфин не сомневался, что человек за ней исчез, не добравшись до первой смены стражи. Посредники, как крысы, умеют находить альтернативные пути.

Метка на крови…

…его способности… будь он магом, скорее дочерью рискнул бы, чем своими способностями.

Но Кайя это вряд ли понравится.

Кайя, заложив руки за спину, расхаживал по комнате.

Поорал бы, что ли. Сказал бы, что Урфин — идиот, которому мало было неприятностей в жизни, поэтому он ищет новых. Запретил бы даже думать о сделке с Хаотом, пусть и мнимой. Пригрозил бы выслать, запереть… Хоть как-то бы отмер.

— Садись.

Указал на кресло, а сам на ногах остался. Руки скрестил, точно защищается, смотрит сверху вниз и все еще не способен устоять на месте.

— Это опасно. — Все же заговаривает.

Нельзя ждать, что Кайя вернется за день. Или за неделю. За месяц. Год? Возможно, что и годы…

— Посредник гарантирует, что метка будет именно та, о которой шла речь. — Урфин готовился к этому разговору.

Кайя не торопит.

— Для магов сила — это основа их жизни. Суть ее. Без силы маг… ничто. Он просто перестанет существовать. Хаот сожрет. Но я-то принадлежу этому миру и потеряю лишь то, чем никогда толком не обладал.

— Я не хочу рисковать тобой. — Кайя разжал руки и присел.

— А я не хочу рисковать своей семьей. И твоей тоже, хотя для меня она тоже своя, если, конечно, ты не настолько изменился, чтобы этого не видеть. — Урфин собирался сказать совсем другое, но опять прорвало. Хотелось схватить этого упрямого барана и тряхнуть хорошенько, чтобы очнулся.