Леди и война: Цветы из пепла

Металла и еще гнева, лимонно-желтого, с резким привкусом.

Он позволяет им занять места. По памяти восстанавливая рисунок зала.

Справа — Гайяр.

Слева — Деграс с сыновьями. От них тянет с трудом сдерживаемым возмущением. Все трое злы, и всполохи рыжего порой дотягиваются до свечей. И до Гайяра. Так выглядит сомнение. И в хозяине Кверро, и в собственных догадках, которые наверняка кажутся Деграсу чересчур размытыми. Впрочем, Кайя рад, что хотя бы этот человек не обманул его ожиданий.

Таркоты. Настороженное ожидание.

Готовность. К чему?

Но вины нет. И страха тоже…

Людей много, но Кайя готов уделить время каждому.

— Сегодняшнее происшествие едва не стоило жизни моей жене и моему сыну. Возможно, оно будет стоить жизни моему дяде. — Он не собирался терять время на вежливые слова. — Мне сказали, что виновные мертвы. Однако я не уверен, что все виновные мертвы.

Ропот.

— Я это исправлю. Прошу вас оставаться на местах. Если вы не причастны, вам нечего бояться.

Гайяр выдерживает прямой взгляд.

Странно, что больше нет запертых дверей.

Вернее, двери есть, но приоткрыты, и Кайя способен понять, что находится с той стороны.

…досада. Раздражение людской глупостью, неспособностью довести простейшее дело до закономерного финала. Он не причастен напрямую и даже косвенно — слишком отчетливо понимает опасность подобных игр, — но предпочел бы, чтобы те, в подвале, ответили за убийство, а не за попытку.

…уверенность.

Он богат. Силен. И пользуется поддержкой многих. Он доказал свою верность дому Дохерти, и бездоказательное обвинение станет причиной раскола, который сейчас недопустим.

Что ж, в чем-то он прав. Но Кайя знает, что с ним делать.

Деграс чист. Его сыновья тоже…

…дальше.

От человека к человеку. И не находится никого, кто смеет отвернуться. А в зал возвращается тишина. Они и дышать-то боятся, что хорошо. Кайя помнит все оттенки страха и безошибочно выбирает нужный.

— Зачем? — Он смотрит в глаза рыцаря, черные из-за расплывшихся зрачков.

— Леди не должно было там быть… леди не…

Его память выворачивается наизнанку.

В ней много лишнего, личного, что Кайя отбрасывает с самому ему непонятной брезгливостью, оставляя себе лишь имена.

Список невелик, и Кайя знакомы эти люди. Славные рыцари, которые решили, что будущее следует подкорректировать, пока имеется подобная возможность. И странно то, что не было в их действиях личной выгоды, скорее уж необъяснимая уверенность, что поступок их, несмотря на всю его мерзость, является благим.