Леди и война: Цветы из пепла

Если это не глупость, то что?

Кайя убрал руку, позволяя человеку упасть. Все-таки его вмешательство по-прежнему было грубым, смертельным, хотя следовало признать, что слышать он стал лучше.

И не только слышать.

Его воля накрывает зал, и каждый находящийся в нем чувствует ту грань, которая отделяет его от смерти. Они больше не способны двигаться, и на ногах стоят лишь потому, что Кайя разрешил.

В его силах остановить их сердце. Или запретить дышать. Лишить зрения. Слуха. Самой возможности мыслить.

И Кайя нужно, чтобы все это поняли.

Забирает он лишь тех, кто виновен, позволяя остальным прочувствовать, как медленно уходит чужой разум, а с ним и жизнь. Впрочем, ничего нового он не узнает. То, что внутри, желает довершить начатое, но Кайя не собирается слушать его тоже: он хозяин над своим зверем, а не наоборот.

И Кайя возвращает людям их свободу.

— Убрать! — Переступив тело, Кайя возвращается к креслу. — Их место на площади. Не хоронить. Поставить глашатая, который объяснит горожанам, что произошло.

Слушают внимательно, но с облегчением и какой-то безумной радостью. Чему они рады?

Тому, что остались живы.

— Остальных, из подвала, тоже касается. Также к смерти приговариваются следующие люди…

…торговец, продавший селитру и серу. Он не мог не знать, для чего они нужны.

…оруженосец, что служил связным.

…камердинер, который помог отыскать исполнителей.

Список не так чтобы велик, и многие люди, в нем значившиеся, уже мертвы. Однако это не значит, что они избегут наказания.

— Вне зависимости от сословия движимое и недвижимое имущество виновных в измене будет отчуждено в пользу дома Дохерти.

Тишина. Но ей недолго длиться.

— Их наследникам я готов предоставить выбор. Чаша или меч.

У всех четверых есть взрослые сыновья. Но от того не менее тошно.

— Но если выбор не будет сделан до заката, я вырежу весь род. Одна жизнь против многих — решать вам.

Судорожный выдох. Чей — не понять.

— Я хочу, чтобы каждый из находящихся здесь понял, что любая попытка причинить зло моей семье отразится прежде всего на ваших семьях.

— Но по закону… — Кто-то решился подать голос, но Кайя не намерен был слушать.

— Я теперь закон.

Молчат. Боятся. Ненавидят. Но страх все же сильней. И Кайя не уверен, правильно ли поступает, но… если спустить, повторят. Деньги. Власть. Идея. Не важно что, но им плевать на его семью.