Янтарный меч

– Гор!

– Прыгай, дура! – взвыл он, поднимаясь и снова падая.

Не успеет, не успеет!

Решение пришло само: Ярина вцепилась в ожерелье и позвала силу. Перед глазами помутилось, рядом захрипел от боли Гор.

«Прочь! – приказала она порождениям Пустоши, едва не теряя сознание. – Убирайтесь!»

Вой теней смешался с ревом реки. Вода вздыбилась до краев оврага, Ярина не удержалась – пальцы скользнули по мокрой земле, – и рухнула в бурлящий поток.

– Лешачка!

– Ярина!

Два окрика слились в один, она забарахталась, пытаясь выбраться, но вода не пускала: кипела вокруг, тащила вниз.

Еще вышло разглядеть перекошенное от страха лицо водяного, пытавшегося добраться до нее, прежде чем в нос хлынула вода, а в груди взорвалось огнем.

Последнее, что Ярина запомнила – это сомкнувшиеся тисками объятия.

***

Сознание возвращалось рывками, но за ноги будто держал кто-то, тащил обратно во мрак. Озноб пронизывал до костей, грудь раздирала боль и обжигающий кашель.

Сегодня ей снилась не Пустошь и не одинокий замок. Снилось, как она ползет по склону оврага, пытаясь добраться до леса, а внизу визгливо хохочут тени. Когда скользкая земля в очередной раз мерзко чвакнула под пальцами, Ярина не удержалась – полетела вниз и… очнулась.

Холод никуда не делся. Она лежала на спине, одежда насквозь промокла, тело окоченело, а на грудь что-то давило.

Шевельнуться вышло не с первого раза, но Ярина все же смогла поднять руку, чтобы спихнуть с себя мешавшую дышать тяжесть. И наткнулась на мокрую свалявшуюся шерсть, а потом на холодную гладкую кожу. На ней кто-то лежал.

Чудовище!

Припухшие веки никак не хотели разлепляться, но страх лучший помощник в деле оживания. Ярина все же сумела открыть глаза и сразу с облегчением зажмурилась обратно: на груди покоилась голова колдуна. Он лежал без движения – мокрый и ледяной, как она сама.

Ярина счет потеряла, сколько раз пугалась за эту ночь. Мысль, что Гор захлебнулся, вытаскивая ее, не только наполнила страхом, но и придала сил.

Она осторожно перекатила его на спину, прижалась ухом к груди. Ее собственное сердце колотилось, набатом отдаваясь в ушах, поэтому услышать что-то еще было невозможно.

Задыхаясь, она лихорадочно ощупывала синее в призрачных отблесках лицо.