Янтарный меч

Рядом вышагивала четверка матерых волчищ, преисполненных важности, что именно им выпала честь охранять лешачку. Ожерелье чуяло их смутное беспокойство, все-таки она была человеком, а какой зверь человека жалует. Но сила держала их в узде.

С приходом Ярины нежить в лесу повывелась, оголодавшим за зиму хищникам настало раздолье, и волки отъедались. Так с чего бы им быть недовольными?

Они уже подошли к опушке, когда звери заволновались, прижали уши. Ярина испуганно глянула на ощеренные клыки, но ожерелье не предупреждало об опасности, хотя впереди явно кто-то прятался.

– Эй! – позвала она дрогнувшим голосом. Опять колдун? – Выходи, кто ты есть!

Волки зарычали громче, припадая на передние лапы. Пришлось положить одному из них ладонь на холку.

Захрустел прошлогодний опад. Из-за старого дуба ужом выскользнула девица – один в один дочка Госпожи Стужи. Вся будто бесцветная: бледная кожа, бескровные губы, белесые волосы, светлые до прозрачности глаза. Стараясь украсить себя и грубую рубаху, на шею девица вздела с десяток ниток разноцветных бус.

Как она под такой тяжестью не сгибается? Запястья ее были опоясаны нитками помельче.

Взгляд у девицы был неприятный, оценивающий.

– Чего тебе? – Ярина вовремя вспомнила, что не одна и не стала пятиться. Вместо этого ухватилась за ожерелье, стараясь сдержать волков. Этот жест от девицы не укрылся, она тряхнула головой и спросила напрямик:

– Ты снадобья разумеешь?

Так вот ей что нужно!

– Смотря какие, – Ярина успокоилась и медленно двинулась вперед, не сразу сообразив, что волки за ней не последовали.

– С дурман-травой, приворотные.

Вечно одно и то же. К матушке частенько забегали за этим делом, но каждый раз уходили возмущенные отказом.

– Тебя как зовут? – Ярина почувствовала себя уверенней. Да, девица была ее старше, уже за двадцать. Непонятно, как в таком возрасте ее не сговорили. Но просят приворотное только совсем уж безумные.

– Весёна, – почти выплюнула та, отступая к поляне.

Ярина оглянулась на волков: те застыли на месте, скалясь.

Видно, дальше опушки идти им не хотелось. Неволить она не стала – отпустила. И снова повернулась к странной девице, которая словно принуждала себя находиться рядом с ней.

– Так что? – нетерпеливо топнула она. – Дашь зелье?

– Нет, Весёна, не дам. Не будет любви, если разум затуманить. Ни любви, ни счастья.

Ярина старалась объяснить так, как говорила с просительницами матушка, но судя по вспыхнувшей в глазах злобе, не получилось.