Добро пожаловать в СУРОК

Замок, наконец, щелкает, и мы оба замираем в ожидании других открывающихся дверей — вдруг звук вышел слишком громким, и кто-то проснулся? Я уже даже кручу в голове версии, что делать, если это произойдет. Бежать к лестнице или бросаться в объятия к Холостову, делая вид, что мы совершаем совместное путешествие в его спальню? Внутренне сжимаюсь от такого предположения.

Но нет, мои молитвы услышаны, а все наши сокурсники мирно спят; в коридорах тихо.

Холостов проходит внутрь первым. Я медлю на пороге. Знаю, конечно, что в комнате никого нет, но все равно не могу отделаться от ощущения, что мы войдем, а он там — висит.

— Лер, — шепотом зовет меня напарник.

И мне приходится войти.

Свет не включаем. Вряд ли кто-то дежурит под окнами снаружи и заметит, как зажглось освещение в пустующей комнате. А вот если кому все же вздумается выйти в коридор, то на свет из-под двери вполне могут обратить внимание.

Костя вешает над нами в воздухе свое персональное «солнце», и, так как помещение небольшое, оно почти полностью озаряется тусклым, но достаточным, чтобы не натыкаться на окружающие предметы, светом.

— Шкаф, стол, — рассуждаю вслух.

— Под матрасом, под кроватью, — поддерживает Холостов, потом усмехается, оценив ситуацию. — Мы реально как два взломщика-рецидивиста.

Корчу ему гримасу, не заботясь о том, увидит ли он ее в полумраке, и решительно распахиваю дверцы шкафа. Отшатываюсь.

— Почему они не убрали его вещи? — голос выходит каким-то придушенным. Неправильно и неловко смотреть на излюбленную белую куртку Русика, висящую на первых же «плечиках», словно в ожидании своего хозяина.

Выходит, убрали с вешалки с крючками возле двери и просто повесили все шкаф? Или сам Любимов убрал ее заранее? Не помню, что висело в тот день на виду… кроме него.

— Не заморачивались, — Костя реагирует на вещи не так бурно. — Навряд ли его родители интересовались одеждой.

Очень хочется захлопнуть дверцу и больше никогда не подходить к этому треклятому шкафу. Но зачем мы тогда здесь? Вздыхаю и раздвигаю вешалки с куртками и рубашками.

Ощупываю заднюю стенку — ничего. Проверяю полки с обувью — тот же результат.

— Правда думаешь, тут что-то может быть? — спрашивает за спиной Холостов, подводя свое «солнце» ближе, чтобы дать мне больше света. Ясно, он решил быть на подхвате, а не главной рабочей силой. Ладно.

— Мы думали, что и в библиотеке ничего не будет, — напоминаю, не оборачиваясь.

— Истину глаголишь, — соглашается Костя, явно зевая.