Добро пожаловать в СУРОК

Когда он встать-то успел?

Стоим прямо друг напротив друга, и мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Резеда, вот именно, что самый гребаный «ой» в моей жизни, — непонятно произносит Костя.

И я только хочу спросить, что он имеет в виду, как тот берет мое лицо в ладони и целует. В губы, почти невесомо, не так, как под воздействием зелья. А мое сердце совершает предательский кульбит.

Отвечаю. О да, это не так, как тогда. Потому что мы оба полностью отдаем себе отчет в том, что происходит.

Одна рука Холостова перемещается мне на талию, вторая — на затылок. Без сомнения, я не первая девушка, которую он целует по собственной воле, а я не знаю, куда деть руки. Приподнимаю, касаясь ладонями его плеч, и снова убираю, будто обжегшись. Это так глупо…

Костя на мгновение отстраняется, смотря мне прямо в глаза; в моих, наверное, сразу читается то, что я чувствую себя самой большой дурой на свете. И он сам берет меня за руки и кладет себе на шею. Знает о моей неопытности, и от этого мне хочется вырваться и убежать, чтобы не быть посмешищем.

Но Холостов снова притягивает меня к себе и на этот раз впивается в губы куда резче. И это… крышесносно.

А когда поцелуй прерывается, Костя просто прижимает меня к себе. Обвиваю его руками за талию. Оба тяжело дышим, моя голова — на его плече, его ладонь — на моих волосах.

— Лерка, — голос Холостова необычно хриплый, похож на мой, когда мне передавили горло, — пошли сейчас спать, ладно?

Его тело категорически против, и тесные объятия вполне точно дают это почувствовать.

Но я благодарна, правда. Потому что — не здесь. Не в комнате Руса. И вообще — не сейчас.

— Пошли, — соглашаюсь шепотом.

Глава 22

Воспоминание 97

30 мая

— Здравствуйте, вызывали? — заглядываю в приемную.

Жанна Вальдемаровна, не прекращая что-то печатать, бросает на меня снисходительный взгляд и кивает на дверь шефа. Ладно, вопросительная интонация в моем приветствии и правда была не уместна.

«Валерия Резеда! Вас ждут в кабинете директора!», — несколько минут назад пронесшееся по всему училищу по громкой связи, сложно расценить двояко.

Ладно, дергаю плечом и прохожу к нужной двери. Жанна до сих пор не сменила гнев на милость по отношению ко мне после инцидента с Аршанской. Видимо, она из тех, кто за пис во всем писе, а я в ее глазах теперь агрессивная и неуравновешенная личность. Как-нибудь переживу, хотя и неприятно, чего уж.