Добро пожаловать в СУРОК

Пытаюсь и правда расслабиться. Прикрываю глаза и, сама удивляясь своей наглости, откидываю голову ему на плечо. Чувствую биение чужого сердца, спокойное, размеренное. И, кажется, успокаиваюсь сама. Что-то похожее было дома, когда меня обнимал Князев: чужая сила и спокойствие умиротворяют.

В ладонях становится тепло, чужие руки поверх них больше не раздражают. Не открываю глаз, стараясь не думать вовсе. Перекрестить средний и указательный, повести ладонью…

— Глаза открывай, — теперь голос над моим ухом звучит довольно и даже весело.

А чужие руки тут же отпускают, недообъятия разжимаются, и Холостов тактично отодвигается от меня, отъезжая по скамье не меньше чем на полметра.

Из колбы валит красный дым.

— Как?! — ахаю, а сама чувствую, что к горлу подступает.

— Хороший учитель, все дела… — Костя оперся на столешницу локтем, подпер голову ладонью и сидит теперь полубоком; смотрит на меня с улыбкой и прищуром Чеширского кота. Явно горд собой.

Куртка у него распахнута, съехала от такой позы в сторону, тем самым открыв для удара бок.

Вот очень хочется съездить ему в него локтем, чтобы не зазнавался. Еле сдерживаюсь.

Холостов точно не дурак — видимо, что-то читает в моем взгляде и быстро пересаживается на скамью напротив.

— Ладно, хороший ученик тоже имеется, — подмигивает, сверкая улыбкой. — Давай, студент, попробуй без помощи.

Зря все же не стукнула. Тон-то какой — явно вызов бросает, пытается дотянуться до моего самолюбия. И бьет в цель, признаю.

— А вот и попробую, — обещаю мстительно.

Воспоминание 39

Четыре попытки. Одна провальная, вторая снова с помощью и еще две самостоятельно.

— Ну что, будешь еще ругаться на своего гуру? — кто-то, кажется, сейчас лопнет от самодовольства.

— Буду, — отвечаю честно. — Но за это — спасибо.

Преподаватели говорили, что первые месяцы все равно присматриваются к нам. Позже начнутся индивидуальные дополнительные занятия для отстающих, и там «и меня вылечат». Но, как ни крути, будет приятно прийти на общий урок и хоть иногда ради разнообразия не упасть в грязь лицом.

— Обращайся, если что, — любезно приглашает Холостов, протягивает руку, как-то хитро и слишком быстро для моего понимая перекрещивая пальцы, и колба на столе становится девственно чистой (до этого он банально выплескивал на улицу результаты предыдущих экспериментов).

Поджимаю губы. Кажется, я не ошиблась, что кто-то работает на занятиях вполсилы.

— Потомственный, говоришь? — спрашиваю.