Добро пожаловать в СУРОК

Прищуриваюсь, пытаюсь прочесть по выражению его лица, не врет ли. Да ладно, что я там прочту? Выглядит вполне себе искренним, и у меня нет повода ему не верить.

Ну ОК, поехали дальше.

— А как стирают память, когда делают зачистку на месте? — задаю еще один волнующий меня вопрос. — Ну вот как у меня, — уточняю на всякий случай, видя непонимание во взгляде собеседника, — когда я чуть дом свой не разрушила. Без Кристаллов?

Взгляд Холостова почему-то становится напряжённым. Все-таки ему явно не нравятся мои вопросы.

— Нет, там просто умение. Стирают последние несколько минут-часов без заполнения «дырок».

— Понятно, — киваю. Нет, выходит, стирать Русику память не было смысла — своей идеей заговора он загорелся давно. Кристалл, получается, вообще не вариант... — Спасибо, — благодарю, — ты мне очень помог.

И кажется, я сделала все нужные выводы: если Рус что-то узнал, то убить его было проще всего.

— Не за что, — беспечно отмахивается Костя. И я уже всматриваюсь в темноту снаружи, оценивая силу дождя, и думая, как быстро добегу до замка в тряпочной куртке, как меня останавливает голос старосты: — Колись давай, зачем тебе все это понадобилось?

Хм.

Хочу работу написать о стирании памяти? Веду дневник? Просто я страсть какая любопытная? Что уж там, все версии — дерьмо. Поворачиваюсь к собеседнику: ждет ответа, серьезен. И теперь хрен отстанет, пока не получит объяснений, понимаю.

Все-таки соврать?

Отвожу взгляд, набираясь смелости, и… говорю, как есть:

— Мне нужно было знать, почему Руслана могли убить, а не стереть ему воспоминания и убрать из Сурка.

Кристалл — слишком хлопотно. Простая затирка — маловато.

Реакции нет, тишина. За стенами беседки хлещет дождь, бьет в листья и в крышу, завывает ветер. А внутри стоит полная, гнетущая, гробовая тишина, причиняющая чуть ли не физическую боль.

— Резеда, ты сбрендила?! — несмотря на смысл произнесенных слов, чувствую облегчение оттого, что они нарушили это тягостное молчание. Поднимаю на Холостова глаза. О нет, он не удивлен моим предположением, он в ярости.

— Ты только что обвинила руководство Сурка в убийстве! Ты чокнулась?!

Вот тебе и отзывчивый сенсей.

— Иди и сдай меня Князеву, — предлагаю на полном серьезе.

— В дурку тебя сдать, — огрызается Костя; прижимает ладонь ко лбу. — Дурдом конкретный, — потом впивается в меня взглядом. — Ты еще кому-нибудь говорила?

Перемена в его поведении так разительна, что невольно отшатываюсь.

— Нет, но…

— Без «но», — Холостов не позволяет мне договорить.