Механическое сердце. Часть 2. Черный принц

И в тишине квартиры, которая вдруг показалась Таннис неоправданно огромной, неудобной для одной нее, закружилась голова. Таннис вцепилась в спинку стула, дышала ртом, часто сглатывала, убеждая себя, что нужно переждать.

Перетерпеть.

Она сильная и справится сама… там, за морем… муж? В бездну мужа… всех мужчин, включая Кейрена… она лучше собаку заведет… нет, кошку… дюжину кошек разной масти, как и подобает старой деве. И кресло-качалку. Платок пуховой.

Очочки.

За очочками глаза хорошо прятать, и самой прятаться. Спрятаться хотелось, и Таннис забралась в постель, свернулась калачиком и прижала к животу подушку.

…точка-бабочка.

Золотистые крылья. И ромашки… обои выбирали вдвоем, потому что прежние начали отслаиваться. И Кейрен сказал, что это хороший повод сделать ремонт. Квартира-то старая, тогда Таннис еще опасалась покидать ее. Но он уверил, что уже можно.

Недалеко.

В магазин, и молодящийся продавец в сером пиджаке листал альбом, рассказывая про мануфактуру, которая, леди, поверьте, существует уже более двухсот лет… шелкография? Нет, шелк слишком дорого? А вот бумажные, сурьмой крашеные… все знают, что именно сурьма дает такой насыщенный зеленый колер, который не выгорит на солнце… опасно? Ах, мисс, не стоит слушать досужие сплетни…

…бабочек увидела Таннис.

Влюбилась сразу.

Бабочки и ромашки… это несерьезно, это больше подойдет совсем юной леди… а ей хотелось быть юной, и Кейрен согласился, что бабочки с ромашками будут замечательно смотреться.

А вечером принес брошь, золотую бабочку с расписанными эмалью крыльями.

- Извини, - сказал, - ромашки не нашел…

Бабочка останется.

Должно же у нее хоть что-то остаться?

- Прости, - Кейрен присел у кровати. А Таннис не слышала, как он вошел. – Я должен был сказать, да?

- Наверное.

У нее нет права требовать что-либо, она и не собирается.

- Я боялся, что все будет… так.

Он наклонился, уткнулся головой в скрещенные руки. Волосы мокрые… дождь? Или снег уже? Зима близко, а зимой солнца мало.

- Я не отпущу тебя… ты же понимаешь, что не отпущу. Не смогу.

И руки холодные. Перчатки потерял, пальцы вот побелели, ногти же сделались синими. И белые лунки на них проступили… потом будет жаловаться, что кожа сухой стала, трескается.

- Таннис, скажи что-нибудь… ты злишься?

- Нет.

И вправду это не злость.

- Я… хотел бы, чтобы все было иначе.

Жесткая ость волоса торчит, а пух слипся. И Таннис разбирает пряди неповоротливыми пальцами.