Механическое сердце. Часть 2. Черный принц

С неизменным кукольным театром, за грязными занавесями которого скрывается нетрезвый кукольник. Куклы, надетые на руки его, кланяются, корчатся, доигрывая нехитрую пьесу. И тощий паренек в чужом, непомерно огромном пиджаке, обходит редких зрителей с протянутой рукой.

В шляпу падают монеты, и паренек кланяется.

Лоточница придирчиво разглядывает оставшийся товар… и в стеклянную банку кладет новую порцию леденцов на палочке. Она ступает неторопливо, и лоток покачивается. Позвякивают в банке засахаренные орехи, и перекатываются обернутые в золотую фольгу каштаны.

Ряженая гадалка порывается предсказывать судьбу… акробат в драном трико выплясывает на канате, и зазывала предлагает сбить танцора набитыми песком мячами. Желающих находится много.

Шумно.

Весело. И это веселье делает обиду горше. И Кэри запивает ее шоколадом, который уже остыл.

- А вы не ревнуете?

Кэри сложно было представить подобное. Лэрдис была… красива. Элегантна. И вызывающа.

- Нисколько, - Хальгрим повел Кэри к тенту, под которым располагались плетеные кресла.

– Боюсь, теперь Лэрдис не вызывает у меня ничего, кроме досады. Ее поведение наносит вред прежде всего ей самой, но разве она признается? Нельзя сказать, что наш брак был ошибкой. Роду требовался наследник, а Лэрдис представлялась весьма подходящей кандидатурой. Молода. Сильной крови. И характером, как показалось, обладала легким.

- Вы ее не любили?

- Не любил. Боюсь, к тому времени… мое сердце, если можно так выразиться, было занято.

К сожалению, вряд ли мой род и Король одобрили бы брак с человеком, - Хальгрим остановился и провел ладонью по щеке. – И Мия понимала, что у меня есть обязательства. Ей было больно, но она смирилась. А вот Лэрдис не захотела.

Тент кое-как защищал от ветра, и Кэри присела.

- Я попытался объяснить, что не собираюсь ее в чем-то ограничивать, что после рождения наследника, она будет совершенно свободна в выборе.

Это признание должно было бы шокировать, но Кэри не испытывала шока.

Отвратительно? Скорее печально. И Хальгрим задумчиво поглаживает щеку, пальцы касаются родинок, словно пересчитывают их.

- Она же потребовала бросить Мию.

- Вы не согласились?

- У нас четверо детей… младшенькой недавно исполнилось три, - ему шла такая улыбка, искренняя, радостная. – И да, Мия не так красива, но… одной красоты недостаточно. Лэрдис никогда не могла этого понять. Знаете, было время, когда я ей сочувствовал. И считал себя виноватым.