Единственная для рыжего опера

Однако домработница в это не поверила, что было, учитывая обстоятельства, вполне естественно. Когда она поднялась на второй этаж, то в хозяйской спальне обнаружила окровавленное тело хозяйки дома госпожи Руаты, а поднявшись на третий — тела детей, Инирты и Кленса. Несмотря на охвативший её ужас, госпожа Линнигрюн подходила к каждому и пыталась понять, живы ли они, поднося ко рту зеркальце пудреницы, находившейся в её сумочке, которую она так и носила с собой, поскольку, увидев Ульвбренса в таком состоянии, бросилась искать остальных, даже не раздевшись, и уж тем более, не оставив сумку на вешалке у задней двери, как делала обычно.

Выслушивая эти подробности, Кин в который раз поражался дотошности Лейдинлехта, для которого не существовало мелочей. Вот сам Хундракур далеко не был уверен, что вот так вот сразу сообразил бы уточнить у домработницы, откуда вдруг при ней оказалось зеркальце, а следователь — пожалуйста, всё сразу и выспросил.

Убедившись, что никто из находящихся в своих комнатах Ульвбренсов не дышит, госпожа Линнигрюн позвонила в полицию. Разумеется, по тому телефону, который был у нее с собой в сумочке. И осталась ждать приезда стражей порядка в комнате Кленса, которого проверяла последним, на всякий случай закрывшись изнутри. И да, она определенно уверена, что все двери, в которые она заходила, были не только не заперты, а вообще распахнуты настежь.

Закончив беседовать с домработницей, следователь сделал распечатку показаний с записывающего артефакта и, получив на них подпись свидетельницы, попросил её пока не уходить, поскольку при осмотре дома к ней могут возникнуть вопросы насчет того, что где должно находиться, не пропало ли что-нибудь, и прочее в том же роде. Проводив её в гостиную на первом этаже, Лейдинлехт вернулся на кухню и кратко пересказал Кину, что он уже успел выяснить.

Глава семьи — Карнентс Ульвбренс в момент приезда вызванной домработницей полиции так и сидел на кухне со свой большой кружкой и никакого сопротивления при задержании не оказал. На вопрос, кто убил его семью, господин Ульвбренс спокойно ответил, что это сделал он, а на вопрос о причине — что это давно следовало сделать. И при этом, к ужасу полицейских, он продолжал улыбаться.