Единственная для рыжего опера

Контейнер для демона Урслин при этом вручила Кину, мотивировав это тем, что это демонски тяжелая штуковина, и у нее устали руки. Как оказалось, ставить контейнер на землю не рекомендовалось, поскольку это могло сбить защитные настройки, так что Кину пришлось потерпеть.

Первым, что что-то не так, заметил Трур.

— А разве эту тварь можно брать голыми руками? — встревоженно поинтересовался он у Урслин.

— Нет, нельзя, — совершенно спокойно ответила демонолог.

— Так может, остановишь его? — спросил Кин, тоже осознавший, что направляющийся к ним Лейдинлехт держит на руках демонического кролика.

— И лишу себя возможности до конца жизни ему это припоминать? — иронически приподняла брови Урслин. — Ни за что!

— А если он на тебя набросится? — не отставал Кин.

— Ну, значит, я наконец-то получу прекрасный повод ему врезать! — хищно улыбнулась женщина.

Но следователь в драку не полез. Приблизившись к замершей в тревожном ожидании группе коллег, он спокойно опустил кролика в открытый контейнер, который держал Кин.

Потом Лейдинлехт подошел к Урслин почти вплотную и решительным тоном выпалил ей практически в лицо:

— Я люблю тебя, Урслин Бьорнен, и прошу тебя стать моей женой!

А когда женщина, ошарашенно хлопая глазами, приоткрыла от невыразимого удивления рот, впился в её губы страстным поцелуем.

— И-и-и! — внезапно раздалось у левого уха Кина такое пронзительное верещание, что он чуть не обернулся от неожиданности собакой.

Резко повернувшись влево, бравый опер увидел босую полупрозрачную девицу, одетую в соблазнительно облегающее призрачную фигуру коротенькое платьице, и почему-то с цилиндром на голове.

— Какие кадры! Темные силы, какие потрясающие кадры! — восторженно приговаривала она, вертя в руках переливающийся всеми цветами радуги полупрозрачный кристалл. — Сама демонолог Бьорнен в такой пикантной ситуации! Я стану звездой Демонета! Сиртин лопнет от зависти!

Кин попытался нахлобучить защитный контейнер демонице на голову в надежде, что таким образом можно будет её поймать, но только вытряхнул на землю кролика, возмущенно заверещавшего.

Демоническая же девица, послав операм воздушный поцелуй, с тихим хлопком исчезла, оставив после себя только небольшое переливающееся в солнечных лучах дымное облачко.

Хундракур поднял кролика и на всякий случай снова положил его в контейнер, даже крышкой закрыл, хотя и понимал, что теперь это уже ни к чему. А Лейдинлехт и Урслин всё целовались, да так, что Кин даже позавидовал.