Дом последней надежды

И тело двигалось само, исполняя танец поз, который тьеринг вряд ли способен был оценить.

Он молчал.

Ждал, пока я начну беседу.

А я перебирала возможные слова, пытаясь найти подходящие.

- Зачем вы здесь? – спросила я, и руки Иоко слегка коснулись крышки массивного чайника с горячей водой.

…чайный домик пришел в запустение и вряд ли получится его восстановить. Признаться, матушка Иоко никогда-то не была любителем церемоний, да и гости в доме собирались редко. Правда, тогда она преображалась удивительнейшим образом, но…

- Да… в гости вот заглянул, - он поднял крохотную чашку и покрутил в пальцах.

Варвар.

И чужак.

Островитяне ценят вяжущую терпкость маття…

…я смешала порошок и горячую воду, привычно разбила бамбуковым венчиком комочки. И полагалось бы наслаждаться тишиной и покоем, слушать мир, наполненный лишь звуками огня да кипящей воды, слабым шорохом венчика-тясен о глиняные стенки чаши…

…ароматом чая, что раскрывается при первом прикосновении.

Как сложный танец, где каждое движение – часть истории, но мы оба были слишком далеки от этих церемоний.

- Зачем? – я подняла руку, подвернув край кимоно, позволив зеленоватым каплям скатиться в чашу.

- Не звали?

- Не звали, но… мы мало знаем о вашем народе, - пена была слишком светлой и ноздреватой. Будь гость иным, мне бы, пожалуй, было бы стыдно.

Самую малость.

Все же чай мы покупали не лучшего качества.

- …о вас многое говорят. Но полагаю, не всему стоит верить?

Хельги крякнул.

А я долила горячей воды.

Не кипятка. Нет. Кипяток убивает остроту чая, делает его бледным и высвобождает лишь горечь, которую вряд ли получится заесть.

- Не всему, госпожа Иоко… не всему… - он поерзал.

- А чему стоит? Говорят, ваш остров гибнет…

Он слегка наклонил голову.

- …и что вам пришлось покинуть его в поисках нового дома… и что дом этот милостью императора был дарован…

- Милостью? – Хельги фыркнул.

- Я не слышала этих слов, - я коснулась бубенцов на нитках, и те зазвенели, отгоняя дурное.

- …запросил золото… и камни… и клыки морского зверя… он забрал почти все, что у нас было за два островка, и представил это высшею благодатью. Там до нас и птицы-то селиться брезговали!

Его возмущение было ярким и живым, а еще совершенно неподходящим для такого спокойного дела, каковым была чайная церемония.