Огненная невеста короля. Сердце Пламени. Часть вторая

Селвин вернулся, и вернулось пренебрежение. Он приказал ей родить и убить сына. И был уверен, что она не посмеет ослушаться.

— Демоны, — Люциан с шипением отпрянул, мотая рукой.

Изольда тоже ощутила знакомые прикосновения раскалённого металла в кармане.

— Монета вернулась, — прошептала она дрожащим голосом, опустив ладонь в карман.

Подрагивающие пальцы стиснули похолодевший металл, вдавливая острые грани в кожу. Люциан пытался избавиться от монеты. Выбрасывал на каждой стоянке. Но Сигурн не собиралась оставлять Изольду.

Похоже, придётся смириться с ролью пешки в игре богов.

— Лучше не спорить с Сигурн, — Изольда села на кровати и потянулась к обожжённой руке Люциана.

Ожоги её пугали, с тех пор как вернулся брат. Тело Селвина украшали ужасные следы пыток.

— Внимание богов опасно. Может, обратиться к вере Гейты? — высказал он пугающее предложение.

— Нет, ни за что, — активно замотала она головой.

После переворота, устроенного Эрвином, в Империи начали поклоняться тёмной богине. Селвин же привёл во дворец Гейту во плоти.

Но сама Изольда предпочла просто перестать молиться. Боги всё равно никогда не слышали её просьб. С тех пор ничего не изменилось.

— И Гейта тоже может попросить плату за силу, — напомнила она осторожно.

— Гейта победит. Это очевидно! — Люциан смерил её ожесточённым взглядом.

Крик разбудил Эри. Малыш захныкал в своей люльке. Слишком маленькой для него. В иной ситуации Изольда спала бы с сыном в кровати. Но теперь в её жизни был Люциан. Приходилось мириться с его мнением.

Смирение стало её жизненным кредо.

— Успокой его, — рыкнул он и отвернулся, чтобы проследовать к сумке.

Изольда поднялась с кровати и прошла к люльке, краем глаза наблюдая за тем, как Люциан бинтует руку. А пока он не видит, она спрятала монету в пелёнку сына. Быть может, такое решение устроит Сигурн? Вполне возможно, что богиню интересует именно он, наследник узурпатора, а не беглая принцесса. И пусть это страшно, ни одна мать не захотела бы, чтобы её дитя втягивали в борьбу за власть, но постоянное возвращение дара Сигурн говорило о главном: их не отпустят.

Тогда пусть богиня защитит Эрвина, если Изольды вдруг не будет рядом.

Сын быстро успокоился, девушка вернула его в люльку и на цыпочках отступила к кровати. Талию тут же обвили руки Люциана. Он рванул ворот её платья, прикусил кожу на плече. Но объятие вдруг прекратилось. Её толкнули на кровать. Руки упёрлись в перину. Жадные ладони задрали юбку до талии. И стало так тошно. Как же ей надоело мириться.