Почти цивилизованный Восток

– Будь на твоем месте Болдуин или Коллин, я бы еще поверил. Но ты… помешанный на чести даже больше, чем мой папенька… нет, тут что-то другое.

- И тебе интересно, что?

- Именно. А теперь…

Прикосновение было холодным.

- Извини, вмешаться я не мог. Это выглядело бы подозрительно. Но кое-что все же сделал.

Холод проникал в голову.

- Что?

- Постарайся расслабиться.

- Это сложно, когда тебе лезут в голову.

- Залезть кому-то в голову не так и просто, особенно, если она настолько пуста, - не удержался Эдвин. – Я лишь слегка подтолкнул тебя… ко сну.

И паузы он ставит так, играя.

- Просто, чтобы не наговорил лишнего.

Прояснялось. Вот… да, вечер. Не сказать, чтобы людей много, но и пустым клуб остается редко.

Болдуин курит сигары и что-то там рассказывает, оживленно размахивая рукой. Коллин в картах. А вот человек, с которым он играет, Чарльзу не знаком.

Томми, Седьмой виконт Дарремский приветливо машет рукой.

- Только гляньте, кто вернулся! Чарльз, ты загорел, как… не знаю кто!

Свист.

И топот.

- По-моему, это повод! – кричит кто-то, смутно знакомый, его Чарльз точно встречал, но не запомнил, стало быть, человек не такой уж важный.

Рассказ.

Его слушали, время от времени перебивая вопросами. А он говорил. О пустыне. И заброшенном городе, в существование которого, кажется, не слишком поверили. О дороге. Мертвецах.

И городе другом, вполне живом.

О… всем и понемногу, так, весело, язвительно порой, как принято рассказывать в клубах, чтобы не приведи Господи, не решили, будто путешествие было тяжелым.

Выпивка.

И чей-то вопрос о женитьбе. Укол совести. Но надо… надо играть. Вздох. Разговор. Чем дальше, тем… поднесли выпить. Байни.

Вечно беспокойный бестолковый Байни.

- Попробуй, тебя давненько не было. Особый рецепт, - и подмигнул. А Чарльз, идиот этакий, выпил. Он снова ощутил горечь на языке. Немеющие губы. Легкую растерянность, сменившуюся странной неестественной радостью.

И желанием поделиться.

- Проклятье! – не удержался Чарльз.

А Эдвин кивнул.

- Та еще дрянь. К сожалению, пока не понятно, откуда она берется.

- Байни?

- Просто идиот, которого используют втемную, - Эдвин вернулся на место.

- Много я…

Дальше воспоминания туманятся. Все смешано, странно, бессмысленно. Он, кажется, о чем-то говорил, спешно так, и язык заплетался, потому речь выходила путаной. Но пил не только Чарльз. Остальные не лучше. Его перебивали. И смеялись.

И он смеялся.

А потом отключился.

К счастью.