Чародейка

Как если бы человек, до этого не державший в руках кисть, увидел прекрасную картину, и вместе с ней ощутил запах красок, восторг творца, свет из окон, льющийся на мольберт, где ждет чистое полотно. Возможность, которая до этого была недоступна.

— Вот и Мэди — чистое полотно, — продолжил шептать Кейден. — А что, если расписать ее на двоих, м?

— Я тебе рожу сейчас разрисую, — рыкнул Бас.

— Давай не сейчас, — миролюбиво попросила Фелиция. — Поверь, у тебя еще будет возможность. Вернемся к фатаругу. Или вот пример: вы встречаете человека, и он словно касается вашей души одним лишь взглядом.

— Точно любовь, — вздохнула Ронда, заправив за ухо красную прядь.

Фелиция подошла к доске и принялась рисовать схему. Что-то вроде дерева, но ствол был не сплошным, а из веток, которые плотно сплетались. Отойдя на пару шагов, полюбовалась творением и очередную ветку отвела далеко в сторону. В порыве вдохновения нарисовала на ней листья и мелкое яблочко.

Бас поднял руку.

— Да, Себастиан? — спросила Фелиция, не оборачиваясь.

— Вы так говорите, что можно подумать, будто фатаруг — это и есть настоящая судьба. А не та утоптанная дорожка, которую проложили с рождения.

— Ну, знаешь, это сложный философский вопрос, — ответила Фелиция, обернувшись. — Некоторые считают фатаруг чем-то вроде испытания богов. Хватит ли храбрости пойти своим путем, проявить свободу воли. Как правило, все не так просто. Человек, мечтающий рисовать, мог родиться простым рыбаком. А на пути влюбленных стоят препятствия в виде уже имеющегося мужа и троих ребятишек.

— Тут я сразу пас, — прокомментировали с задних рядов.

— Никто не станет вас осуждать, — добавила Фелиция. — Никто даже не будет знать о вашем выборе. О том, что он был. Кроме вас. Фатаруг остается в душе тоской по несбывшемуся. Вроде зарубки на сердце о том, что все могло быть по-другому.

— Значит, если чего-то очень хочется, то надо идти к цели, несмотря ни на что? — спросила Найрин, и ее голос дрогнул.

— Не путай фатаруг с жадностью, — ответила Фелиция.

— Но та судьба, которая лежит под ногами, тоже наша, — заявил Кейден.

— Разумеется, — согласилась Фелиция. — Чья же еще. И на ней тоже наверняка будут и кочки, и преграды. Но именно фатаруг открывает перед человеком возможность стать самим собой. Проявить свою высшую суть. И это меняет все. Не только его судьбу, но и всего мира.

— От того, что рыбак стал писать картины, мир изменится? — насмешливо спросил Кейден.