Убойный репортаж

– Он не дышит, – произнес второй, с длинной подвижной шеей, чем-то похожий на рассерженного гусака. – Очевидно, наступил паралич дыхательного центра.

Здоровяк разомкнул зубы Фокину и заглянул ему в рот:

– Смотрите, Виктор Иванович, у него гиперемия кожных покровов. И алый окрас слизистой…

– Вы думаете, Геннадий Васильевич, что это… – начал было второй, но первый мужчина не дал ему договорить и довольно громко произнес:

– Это отравление. Надо полагать, синильная кислота…

По залу пронесся шелест, какой бывает, когда налетевший вдруг ветер растревожит кроны деревьев.

– Ничего не трогать! – громко сказал здоровяк. – Полицию кто-нибудь вызвал?

– Я уже звоню, – ответил второй мужчина по имени Виктор Иванович.

Количество людей в зале стало стремительно таять. Ученые – весьма осторожные люди и в большинстве своем стараются держаться как можно дальше от всякого рода неприятностей. Поэтому вскоре возле тела завлаба Рудольфа Михайловича Фокина, начавшего, похоже, остывать, остались только профессор Борис Георгиевич Базизян, дышавший так, словно только что пробежал стометровку на время, и какая-то девица лет двадцати пяти с покрасневшими глазами.

Конечно, остались двое медиков – Геннадий Васильевич и Виктор Иванович, я со Степой и Ирина, беспрестанно строчившая что-то в своем блокнотике. Последним, выдавив глубокомысленное: «Да-с», ушел академик Леонтий Янович Раскин, поддерживаемый под руку некоей юной особой. Надо полагать, он тоже не искал приключений на свой истощенный научными изысканиями вислый зад…

– Так вы думаете, это отравление? – спросил профессор Базизян, обращаясь к Геннадию Васильевичу.

– Да, я так думаю, – уверенно ответил мужчина. – Все симптомы указывают на то, что Рудольф Михайлович был отравлен синильной кислотой.

– Но она же должна пахнуть горьким миндалем, – нерешительно произнес профессор Базизян. – Как косточки от слив… Это ведь общеизвестно… Он что, совершенно не чувствовал этого запаха?

– Ну, скажем, не так уж сильно она и пахнет, – уточнил Виктор Иванович.

 – Кроме того, было видно, как Рудольф Михайлович сильно волнуется. Да и жарко сегодня. А стакан воды с растворенной в ней синильной кислотой можно выпить и залпом, не заметив. И уж только потом почувствовать запах… Стоп! Ведь он что-то пил, стоя за кафедрой?

При этих словах все повернули головы к кафедре. Я тоже невольно перевел взгляд с говорящих на трибуну-кафедру.