Слово императора

— Завидовать будут, — насмешливо подсказал появившийся пару секунд назад на пороге Анамар, слышавший последнюю фразу.

— Вроде того, — согласился Руамар. — Но для молодожёнов делается исключение. Просто потому, что контролировать себя в это время сложно и все это прекрасно понимают.

— А поцелуи?

— Дались тебе эти поцелуи, — раздражённо проворчал он.

— Мне непонятно, почему Уру так отчаянно краснела, когда я её об этом расспрашивала. А с твоих слов я поняла, что это не вполне прилично, но ничего особенного или страшного в этом нет.

В ответ муж тихонько пробормотал себе под нос что-то раздражённое, а гости, переглянувшись, грянули хохотом.

— Что это сейчас было? — Я озадаченно вскинула брови, переводя взгляд с одного оборотня на другого. Заглянуть в глаза мужу было затруднительно: его нос категорически отказывался покидать мою прическу.

— Как не стыдно так издеваться над ребёнком, — укоризненно качнув головой, протянул Иммур.

— В каком смысле? — вздохнула я.

— В прямом, — всё-таки решил пояснить подробнее Руамар.

— Этот жест в самом деле считается довольно непристойным, и в него действительно вкладывается определённый смысл. Но, во-первых, Уру ещё ребёнок и просто не всё понимает. А во-вторых, подробности происходящего за дверями супружеской спальни вообще никого не касаются, и если обоих всё устраивает, то ничего неприличного в поцелуях нет. И, предваряя твой следующий вопрос, если кто-то решит поцеловать кого-то в губы при посторонних, то...

— Завидовать будут, — расхохотался Анамар, подсказывая запнувшемуся императору нужное слово.

— В общем да, — хмыкнул Руамар. — Ну взгляды отведут. Может, даже выскажутся неодобрительно. Слухи определённые пойдут, да. Но в основном, конечно, от зависти. Оборотни по натуре существа довольно властные и эгоистичные, и подобное признание этой самой власти потешит любое самолюбие.

Разговор прервался при появлении ещё пары оборотней — Инварр-ара и Ранвара Раум-ана, насколько я успела понять из его доклада на совете — ответственного за промышленность и торговлю.

Этот крепкий коренастый мужчина со светло-каштановыми волосами, остриженными очень коротко, и насмешливыми серо-зелёными глазами был, кажется, старше всех присутствующих. Он тоже вежливо поклонился мне, тоже удостоился от императора распоряжения «оставить официоз», но в отличие от Таан-вера в ответ неодобрительно поморщился.

— Руамар, я, конечно, понимаю, ты Владыка и слово твоё — закон, но подобное разрешение её величество должна давать сама.