Чародейка

Возможно, ей, как потенциальной чародейке, Верховный Син бы позволил войти в свою святую обитель.

Этот вариант выглядел логичным. И, наверное, был самым простым из всех возможных. Однако липкая тревога проехалась между лопатками неприятным холодком. Едва уловимый страх шевельнулся в моей душе, пробуждая нехорошее предчувствие.

В назначенный день и час Фелин должна встретиться с Матиасом. Если я вмешаюсь – встречи не произойдет, они не влюбятся и не спасут мир. Его Святейшество, даже обладая мощью, какой больше нет ни у одного свелина из ныне живущих, не справится без главных героев.

Ведь герцог Элендельский – самый сильный ци́вер, что был рожден после Века Скорби. Темный маг, каких еще не появлялось на этой земле после смерти Циверо́на.

Я похолодела, тщетно пытаясь прогнать мысли о нем. О том, как жестоко он расправился с Саланой. Лоб прошиб холодный пот, который я поспешно промокнула салфеткой. И в книге-то от него волосы дыбом вставали, а от мысли, что он теперь где-то рядом, у меня подкашивались ноги и дрожали руки.

Нет, Фелин привлекать нельзя. Она должна идти строго по сюжету. Другое дело – Верховный Син, который найдет выход из сложившейся ситуации и в нужный момент появится, где надо, и сделает что должно. Ведь я предупрежу его обо всем, что уготовил сюжет для Изерона.

–… так что на свадьбу я сошью тебе такое платье, конфетка, что и принцессе не снилось, – я неловко дернулась от неожиданного прикосновения. Отец потрепал дочь по щеке и возвратился к трапезе.

Он больше говорил, чем ел. О единственной интересующей его теме.

О тканях. Но надо было отдать Эдмону Висэлю должное. Свое огромное состояние, даже не взирая на низкий титул, он сколотил самостоятельно. Своей страстью и целеустремленностью. Тканный барон – так его прозвали в народе. Человек, владеющий бескрайними полями льна и бессчетными стадами овец. Хозяин одной из самых крупных ткацких мануфактур в Изероне. Талант, создающий невероятной красоты одежды.

Многие достойные вельможи изъявляли желание с ним породниться. Но он отдал предпочтение сыну своего покойного друга, потому что обещал, и потому что Осман Ламерт был единственным графом на горизонте, имеющим виды на его дочурку.

Этот титул мог открыть перед бароном двери в высший свет. Эдмон преследовал наполеоновские планы. Он мечтал приблизиться ко двору и снабжать своими нарядами королевскую чету, а также получить разрешение на активную торговлю с соседними королевствами, с которыми корона находилась в весьма непростых отношениях.