Чародейка

Грозное сопение Яти не то что уснуть – глаза прикрыть не давало. В комнате было темно, но тусклого лунного света, проскальзывающего сквозь разноцветную мозаику окна, оказалось достаточно, чтобы разглядеть, как женщина, скрестив руки на груди, сурово восседает на бархатной софе напротив кровати и буравит меня тяжелым взглядом. Она решила караулить в спальне всю ночь, опасаясь, что самозванка в теле ее любимой воспитанницы может сбежать.

С трудом сглотнув ком в горле, я натянула одеяло повыше, полностью скрывая лицо, но расслабиться это не помогло.

Кто бы знал, что за доброй нянечкой скрывается суровая женщина, готовая растерзать любую угрозу ее семье. Лучше бы с таким рвением за Османа взялась, честное слово.

Завтра Кукс совершенно точно станет упираться. У свелинов-отщепенцев слишком велик страх обнаружить себя. Поэтому он до последнего будет отнекиваться. Нужно придумать, как убедить его раскрыться перед Яти.

Как уснула – не помню, и спала ли я вообще – трудно было сказать. Глаза просто закрылись в темном домике под одеялом и буквально сразу открылись в уже освещенной рассветом комнате и нависшей надо мной няней.

– Доброе утро, госпожа Висэль. Травник прибыл, – по характеру тона женщины стало ясно, что утро никакое не доброе, а сама она ждет развязки с остервенелым нетерпением и практически уверена в моем провале.

Пока няня одевала меня и собирала золотые волосы в аккуратный хвост на скорую руку, я молчала, с опаской поглядывая на отражение ее утомленного, но до сих пор сердитого лица в зеркале.

Похоже, как и грозилась, Яти караулила самозванку всю ночь. Ее прищуренные глаза и плотно стиснутые губы напомнили мне бывшую начальницу, которая точно так же недобро смотрела на меня каждое утро в офисе.

Времени с момента моего перемещения в Изерон прошло всего ничего, но прошлая жизнь уже стиралась из памяти, теряя значимость. Сказочность окружающей атмосферы чувствовалась не только в наличии магии в этом мире, но и насыщенности красок. Контраст у всего вокруг словно был выкручен на максимум.

Яркие сочные цвета в убранстве интерьеров, благородных одеждах и природе были невероятной усладой для глаз. Сознание, получив такую дозу красочности, не желало возвращаться к воспоминаниям о серых буднях реальной жизни. Новый мир как будто выдавливал ее из меня, целиком и полностью заменяя мыслями о себе. И мне это даже нравилось. Изерон был бы прекрасным местом для жизни… Если бы не Цивар и герцог Элендельский. Я отчетливо понимала, что забываться – нельзя.