Чародейка

Граф не играл, а правда пребывал в восхищении. Но меня это нисколько не тронуло. Лучше бы он нос воротил, в самом деле.

Отойдя от шока, мужчина принялся осыпать комплиментами как меня, так и платье – превосходную работу барона Висэля, его талант и волшебные руки. Меня тошнило, попутно накрывая приступами Османки – любое его слово коверкалось, преобразовываясь мозгом в детский лепет. Папочка, напротив, был доволен похвалой, а улыбка матери примерно напоминала мою – вынужденно-любезную, но скрывающую неприязнь.

Переодевался он недолго.

Быстрее меня. Я даже не успела зажариться на солнце.

В этот раз щеголь спустился с широкой лестницы особняка, словно сам король Бертран снизошел до своих подданных. Одной рукой он разглаживал и так идеально ровную полу обновки, а другой приглаживал короткие волосы.

Кофейный бархатный фрак с длинной баской прекрасно сочетался с цветом его лиственных глаз. Серебряная цепь с тонкими звеньями изящно стекала от лацкана жилета к отвороту фрака. Широкие кремовые брюки с низкими туфлями сверкали новизной и чистотой.

Ламерт томно глянул на меня и небрежно зацепился пальцем за туго затянутый шейный платок (похоже, наша прислуга мечтала его задушить, пока одевала), в попытках отодвинуть сдавливающую ткань от горла.

Надо сказать, барон постарался на славу и превратил его в привлекательного модника. Если бы не кривляния и не в меру выплескивающая высокомерность на пустом месте, Осман и правда сошел бы за сносного кавалера.

Сейчас он смотрел на Салану так, будто она должна была упасть ниц перед ним и целовать ноги, как минимум.

Вырядился в чужую одежду, пригнал арендованную карету и уже счел себя альфа-самцом.

Улыбка моя стала шире и кривее, показывая, что я действительно впечатлена его внешним видом.

У кареты барон снова обнял меня и шепнул на ухо:

– Ты должна постараться, конфетка, и обзавестись парочкой влиятельных знакомств среди местных модниц.

Я кивнула. Модниц, конечно, не обещаю, а вот Его Святейшество – запросто. Только вряд ли папочка будет этим доволен.

Странно, что слишком многие недолюбливают великовозрастного лидера храмовников. Верховный Син ведь положительный персонаж и помог Фелин и Матиасу победить герцога Элендельского. Просто он старый, сварливый, консервативный и потому раздражает. Позже они все поймут, насколько он важен.

Эдмон Висэль отстранился и передал меня жениху. Яти тем временем умудрилась незаметно всучить мне пяльцы с незаконченной вышивкой и закопала их вместе с моей рукой в недра складок платья.