Мракадемия

Пусть помои выносит и золу выгребает, раз у нее не хватило ума по моему приказу сидеть в детской и не высовываться.

— Это и есть ваш подарок, папенька? — дерзко глядя в злые глаза, спросила я, правда, от страха пустив петуха, к своей досаде.

— Мой подарок тебе, дикарка и невежа, это моя женитьба на леди Берклее Вонак, которая, как я думал, заменит тебе заботливую и любящую мать. Но я уже вижу, что таких подарков ты недостойна. Попадешься мне еще раз на глаза — сошлю не на кухню, а в свинарник, чтобы не смела меня позорить перед людьми.

Свиньи?! Я сжала ладони в кулачки. Да уж лучше свиньи, чем злющий медведь и противная фифа!

Фифа на этих словах просветлела лицом и одобрительно погладила виконта по плечу.

— Как ты справедлив и мудр, дорогой, не устаю восхищаться! Но боюсь, от одного только вида этой замарашки на кухне испортятся все продукты и прокиснут супы, а свиньи отощают.

— Не выгонять же ее на улицу… — нахмурился лесничий, а я прикусила губу от негодования.

На улицу? Меня?!

— О, нет, как можно! — воскликнула новобрачная. — Что скажут о нас в свете? Не беспокойся, я позабочусь о ней, дорогой. Пусть отмоется как следует и прислуживает моей девочке, когда она приедет из пансиона. Глядишь, и манерам у нее научится, если не совсем глупа. Заодно и на прислуге сэкономим.

— Какое у тебя доброе сердце и светлый ум, дорогая! — виконт с дивной для его комплекции грацией склонился и поцеловал фифину ручку.

Парочка направилась к дому.

“Ну уж нет!— твердо решила я. — Не дождутся! Не стану никому прислуживать!”

У крыльца новобрачный подхватил свою даму на руки, чтобы внести через порог по старому обычаю. Но их шествие по парадной лестнице омрачилось — камень на ступеньке под весом Медведя, обремененного супругой, внезапно треснул и выпал, и лесничий, не удержав равновесие, едва не проломил железные перила головой. Да, именно так, не наоборот.

В попытке удержаться он уронил ношу, взмахнул руками, как мельница, и тощая фифа получила отличный удар в челюсть, отлетела и вдобавок хорошо приложилась о каменные ступени.

Так что торжественного восшествия не получилось, и парочка вползала в дом с синяками, бранью и рыданиями.

На нас уже никто не обращал внимания, и я, еле сдерживая слезы, бросилась помочь Конни поднять его мать.

— Мама, он тебе ничего не сломал? — с тревогой спросил Конни.

— Нет, сынок, только ушиб немного.