На перекрестке магии

Но спорить? Зачем? Уже и так все понятно.

Мальчика привели в учебный класс. Все разговоры мигом стихли: видимо, одноклассники успели прознать об утреннем происшествии, потому что Иш видел заплаканную мордашку Трис и бледное лицо сестры. А воспитатель призвал учеников к тишине.

— Решением директор Уоткинс воспитанник пансиона Ишшасс Эверетт приговаривается к десяти ударам розгами за драку и нарушение порядка, а также за дерзость, — провозгласил он и кивнул кому-то.

Иш обернулся. Какой-то долговязый хлыщ — видимо, помощник воспитателя — уже тащил тому пучок розог.

— Снимайте пиджак и рубашку, — приказал воспитатель.

Ишшасс не сопротивлялся. К чему? Только обещал себе, что рано или поздно отплатит сторицей. И директрисе, и всем, из-за кого сейчас лицо пылало от позора. Спокойно разделся, стараясь не показывать собственного ужаса. Но когда розги в первый раз опустились на низ спины, все-таки вскрикнул. Закусил губу, чтобы больше не кричать, и терпел. Да, было больно. И после спина горела, однако никто не давал ему времени хотя бы прийти в себя.

— Одевайтесь, — скомандовал воспитатель. — И готовьтесь к занятиям, осталось пять минут до начала урока.

Дождался, пока Ишшасс вернется на свое место, и вышел, но его сразу сменил учитель. Иш не слушал урок. Старался делать вид, что не замечает глаз сестры, в которых плескался ужас, и слез Беатрис. Ничего, мелочи, пройдет. Поболит и перестанет. Но план мести уже ворочался в голове, и отказаться от него было ой как непросто. Иш только убеждал себя повременить.

Урок окончился. Учитель вышел из класса, оставив учеников под присмотром младшего воспитателя. Сразу зазвенели голоса, а к Ишшассу бросилась Анигьос, плевав на взгляд воспитателя и его окрик.

— Иш! — Она сжала горячие руки брата.

— Все хорошо, Энни, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, произнес он. — Смотри, не заработай наказание и себе.

Воспитатель уже шел в их сторону, и Анигьос сделала шаг назад.

— Спасибо! — Трис сжалась за спиной подруги, не решаясь ни подойти, ни отступить. — Спасибо, Иш.

— Было бы, за что, — отмахнулся он и пожалел о резком движении. Спина не переставала болеть. — Если будут обижать, скажи.

Беатрис покраснела. По глазам видел — не скажет. И знал, что сам мимо не пройдет. Так что не в последний это раз, не в последний… Как бы ни старался убедить себя в обратном.

— Думаю, вечером меня лишат прогулки.