Истинная для Ледяного Дракона

Этот Вальгард мне кажется более адекватным. Он, по крайней мере, понимает, что я тут ни при чём. Вон даже заступился, когда Его Сиятельство изволил гневаться.

Но брюнет отрицательно мотает головой:

– Ты плохо представляешь себе, что значит для Южного предела, да и для всего Айсгарда, если брачный браслет князя окажется в другом мире.

– Но у меня нет браслета, только татушка осталась, – без особой надежды демонстрирую своё запястье.

– Это он и есть, – сквозь зубы цедит Айварс.

И в подтверждение его слов голова ящерицы становится объёмной.

Рептилия поворачивает её ко мне и… Она что, мне подмигнула своим сапфировым глазом?

Я вскакиваю, сдерживая крик, и ногтями пытаюсь вцепиться в тварь, чтобы сбросить её с руки. Но поздно, я только царапаю собственную кожу, с которой издевательски смотрит на меня плоский рисунок.

– Уберите эту гадость.

В ответ раздаётся сдавленный смешок брюнета.

– Гадость говоришь? – голос Айварса звучит грозно, а его губы подрагивают.

Опять, что ли, злится? Псих какой-то.

Но Его Сиятельство неожиданно разражается громовым хохотом, и брюнет больше себя не сдерживает: ржут в унисон. Развлечение себе нашли. Я стискиваю зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не высказать этим типам всё, что о них думаю.

Не время сейчас, Рия, тут надо головой думать, а не ругаться с сильными мира сего. Исподтишка оглядываю зал. Меня интересует то место, откуда я выскочила. Скорее всего, из-под белой арки, увитой странными стеклянными цветами. Что, если путь назад ещё возможен? Память тут же услужливо подсовывает страницы книги Макса Фрая, как перемещался между мирами один из моих любимых героев – сэр Макс.

*

Просто надо сделать шаг в эту арку и представить, что за ней дверь лифта. Мысль глупа и нелогична, но я за неё цепляюсь, стараясь отключить разум. В конце концов, сейчас вся ситуация, в которой я оказалась, глупа и нелогична. Поверить, просто поверить, и всё получится.

Главное – улучить момент, когда эти двое отвернутся. Но Айварс, отсмеявшись, как назло, обращает на меня свой высокомерный взор.

– Да ты знаешь, человеч… – и осекается.

Ага, не такой уж ты непробиваемый, – с торжеством думаю я.

– Знаешь, иномирянка, – начинает он снова, – сколько женщин были бы вне себя от счастья, если бы я надел им на руку этот браслет?

Ох ты ж, поди ж ты. Какое самомнение.

Я фыркнула:

– Да, пожалуйста, пусть хоть тараканов под кожей носят, а с меня снимите эту змеюку. Всегда терпеть их не могла.

Синева глаз Айварса сменяется чернотой.