Истинная для Ледяного Дракона

– Ну, выбирай, как мы будем тебя наказывать за побег? – пальцами свободной руки он проходит по моей скуле, очерчивает линию губ, при этом локоть его словно невзначай касается затвердевшего соска, заставляя меня судорожно вздохнуть.

Разумеется, Айварс всё замечает, но продолжает допрос с пристрастием.

– Ну и? – он ждёт ответа

– К-какой побег? – не сразу понимаю я.

– Ты должна была сидеть в этой комнате. Я сам проследил, чтобы Вальгард тебя хорошо запер. Кто тебя выпустил? – Айварс чуть отклоняется, чтобы лучше видеть моё лицо.

Молчу, придумать ничего не успела, а кота не сдам, мало ли ещё пригодится. Пусть злится. Но князь уже не злится. Всё гораздо хуже. Его рука оставляет в покое моё лицо и опускается вниз. Чувствую, как ползёт вверх по бедру подол платья.

– Не смей, я не хочу, – выдыхаю со стоном, который, похоже, убеждает его в обратном.

– Насколько не хочешь? – шепчет он прямо в губы, неспешно проходясь по ним кончиком языка. – Настолько?

Айварс закрывает мне рот поцелуем, осторожно прихватывая то верхнюю, то нижнюю губу.

Я могу сопротивляться агрессии, но не нежности. Да и зачем сопротивляться? Я же истинная. Никакой невесты больше нет. Он сам сказал отцу.

Кажется, даже мои кости начинают плавиться от желания. Я отвечаю на поцелуй, провожу языком по его губе, пьянея от собственной смелости, и чувствую ответную дрожь могучего тела, а ещё лёгкое касание пальцев, которые уверенно продвигаются всё выше и выше по внутренней стороне бедра.

Моё внимание раздваивается, и я упускаю момент, когда рука Айварса подбирается к самой чувствительной точке моего тела, и замирает, наткнувшись на преграду в виде слипов.

Может, он и удивлён, но недолго. Мужской инстинкт подсказывает ему, как обойти препятствие из кусочка ткани. И я ахаю от пронзившего меня яркого ощущения.

Застываю, сознавая, что стоит мне шевельнуться, и именно моё движение спровоцирует дальнейший танец его пальцев.

На мгновение просыпается разум.

– Пусти, – выдыхаю ему в губы, чувствуя, что иду по тончайшей с волосок грани, – пожалуйста, пусти, не хочу.

Нет!

И вскрикиваю, когда пальцы бесцеремонно обегают горящий огнём узелок и скользят глубже.

А потом он отпускает меня, и это настолько неожиданно, что моё тело скручивается сладкой судорогой.

С довольной усмешкой он демонстрирует мне свои пальцы, поблескивающие влагой:

– Настолько нет?

– Ненавижу, – со стоном вырывается у меня, а бёдра подаются вперёд, опровергая мои слова.

Тихий смех:

– Это я уже слышал.