Ты станешь моей княгиней?

- Девица утешала князя каждую ночь в течение трех месяцев. Других он не брал, видимо эта устраивала его полностью. Она и жила уже в его покоях, но тут ты перестала петь и князь уехал. Вернувшись, он привез тебя и опрометчиво поручил няне, перед этим отослав её племянницу в отчий дом с вознаграждением. Я ничего не напутал?

- Нет. Я привез ту, что нужна была больше жизни. Другие стали не нужны. Я виноват перед Лииной, дав ей ложную надежду.

- Да, о вине перед Дашей никто и не говорит – ее не было рядом, вы друг другу ничего не обещали.

Вы, князь, даже не были ей больше обязаны - отдали долг жизни.

- Чего вы добиваетесь этим рассказом? – спросил князь, не отрывая взгляда от моего лица: - Я люблю Дарью, мне никто больше не нужен, Лиина не вернется во дворец никогда. Зачем вообще было вспоминать о ней?

- Затем, что я просто соблюдаю хронологию… Даша выздоравливала и хорошела. У вас вскоре появилась возможность поговорить, объясниться. Своей большой любовью вы, князь, сумели произвести нужное впечатление и вам ответили взаимностью.

- Почему в ваших словах сквозит ирония? - вкрадчиво или даже со сдержанной угрозой протянул Старх, - вы сомневаетесь в моей любви, намекаете на некую корысть с моей стороны?

- О, нет! Мы умеем ВИДЕТЬ. Даша, он действительно любит тебя.

- Тогда к чему все это, я же вижу – этот разговор Даше неприятен. Мы сами объяснимся и выясним в чем дело, я не понимаю - к чему вы сейчас клоните?

- Дело в том, Даша, что в течении месяца пока ты болела, князь отнюдь не соблюдал целибат.

Пусть и не каждый день, но его покои посещали девицы из штата прислуги. Твои горничные тоже побывали там. Нет, он их не заставлял и не насиловал. Все было на добровольных началах, более того – они спорили об очередности - это честь, а князь умел и опытен. Последняя побывала у него не далее, как вчера. Я не солгал?

- Чего ты добиваешься, старик?! – взревел Старх, – ты знаешь, что это ничего не значило для меня. Ты тоже мужчина или был им когда-то, ты должен понимать, каково это – любить, желая всей душой и телом и бояться испугать напором и натиском.

Я лишний шаг боялся сделать, чтобы не отпугнуть ее! Я не привык поститься! Ты, бывший мужчина! Ты знаешь, как это – видеть, касаться, почти сходя с ума от желания и не иметь возможности сделать своей? Я не привык к воздержанию. Меня скручивало от него, рвало на части по ночам! А она была рядом. Я боялся наброситься на нее, как зверь, и все испортить.