Ты станешь моей княгиней?

И продолжала любить.

Дело было не в заморской стране, а в сказочном принце, влюбленном в меня. Когда боль от осознания сделанной ошибки накатывала особенно сильно, я вызывала воспоминания о его игрищах возле двери. Но, то ли уже привыкла думать об этом, то ли еще что – такой страшной тупой боли я больше не испытывала.

А еще я понимала, что именно благодаря тому, что таким образом он «выпускал пар» - гасил с другими потребность в сексе... только потому и смог быть таким безгранично терпеливым со мной, осторожным и нежным, что и понравилось мне, очаровало и влюбило в него.

Он терпеливо приручал меня, сдерживая себя, хотя темперамент там был ого-го, это было видно по его разговору со стариком.

И еще очень жалела, что не уточнила у старика – его рассказ о будущем распутном поведении князя – это то, что он ВИДЕЛ или только предполагал? Это меняло бы многое. Но, оглушенная его рассказом, я не обратила на это внимания. А сейчас, когда углублялась в воспоминания, сердце кровоточило от безнадеги.

Потому что это действительно навсегда, как смерть.

И да – я страдаю. Но тогда я не могла поступить иначе. Да и сейчас, будь у меня возможность вернуться, я не стала бы этого делать. Он не привык к воздержанию... Страшно было бы, вернувшись, обнаружить очередную бабу в его постели. А, может быть – Лиину в его покоях. Я ушла навсегда. Ему незачем хранить мне верность, даже если он и был готов на это. Что ж мужику зря мучиться? Я опять сыпала соль на свежие раны.

Мой родной мир в свете этих воспоминаний стал казаться пресным и скучным – обычным.

Работа... была для работы и для того, чтобы быстро засыпать вечером от усталости. И все эти мужики... красивые или богатые и обладающие властью, никогда не смогли бы сказать так мягко и ласково, как он, просто не сумели бы : - Маленькая моя, ну что ты?

И он не успел рассказать, как сильно любит меня… Как это забыть?

После вечерних, а то и ночных сеансов мазохизма я приходила на работу бледная до синевы и с темными кругами под глазами.

Не хотелось ничего, и я опять смотрела на всех больными глазами. И однажды Наташа вызвала меня на разговор:

- Ты, конечно, у нас женщина тонкой душевной организации и я многого не знаю, но то, что с тобой продолжает происходить, уже не лезет ни в какие ворота. Ты уж определись - сможешь простить своего кобеля или нет? Если общее будущее для вас невозможно – гони его из своей головы на фиг! Или иди на поклон – думаю, что примет. Пора определиться.