Княжна

И легко согласилась спеть что-нибудь у рояля. Смеялась и шутила, флиртовала и принимала комплименты – все, как будто наблюдая за собой со стороны, в каком-то горячечном возбуждении.

Когда был объявлен перерыв в танцах, меня пригласили к роялю. Спросили, нужен ли аккомпаниатор и что я буду исполнять? Я решила, что буду играть сама и села на табурет. По привычке на минуту склонилась головой к сложенным на рояле рукам. Пришло в голову, что это поза отчаяния и я вскинулась. Не объявляя номера, заиграла и запела о белой акации.

Я не думала о правильном дыхании и чужом впечатлении от моего пения – я жила этим романсом. Пела, закрыв глаза, и мне представлялось, что двое самых красивых мужчин на свете - один в черном камзоле, а другой в белоснежном с золотом мундире, слушают меня, стоя у колонны. Они восхищались моим пением и любили меня. Один - как дочь, а второй – больше жизни...

Допев романс, я вскочила и, не отвечая на аплодисменты и комплименты, быстрым шагом устремилась к выходу. Брат шел за мной.

- В церковь, – коротко попросила я. Я не хотела истерики – она не могла мне помочь. Мне необходимо было озвучить свою готовность на все, чего от меня хотели, кто бы это ни был - мир или Бог. Стоя перед иконой Богородицы, я просила вернуть мне его, просила спасти и сохранить его от того отчаяния, которое я сейчас узнала. Если нам уже невозможно встретиться, пусть он излечится от любви ко мне, пусть не ищет наказания себе за свой необдуманный поступок. Я прощала его всем сердцем и желала счастья в его мире – с блондинками или без них.

Потом Миша повез меня во французский ресторан, улыбаясь и поглядывая загадочно. Мы вошли с ним в зал и окунулись в эпоху Наполеона - никак не иначе. Я сначала не поняла его – интерьер вернул меня к воспоминаниям о поместье графов Сизанских. Он никогда особо не церемонился со мной, но сейчас не мог поступить так нетактично. Но вот подошел официант в черном сюртуке и обратился к нам на идеальном французском. Меню в кожаной, тесненной золотом папке, тоже было на французском языке.

Мы общались, дегустировали вино, блюда. Изысканные приборы заставили меня задуматься, и Миша подсказывал - что для чего. Мой французский оставлял желать лучшего и приходилось подбирать слова, вспоминая их и напрягая память. Не получалось расслабиться и задуматься ни на минуту. Брат общался с официантом, вовлекая в разговор меня. Французская речь звучала в зале повсеместно. Я получила настоящее наслаждение от вечера.