Переводчик с эльфийского языка

Другой проблемой было то, что у местных имелись не только сыновья, но и дочери, с которыми предприимчивые родители прямо предлагали ему потанцевать и познакомиться. Девушки притворно смущались и опускали глаза долу, словно намекая и ему тоже посмотреть в район открытого декольте (и эти люди читают и пишут про полупрозрачные эльфийские одежды!). О том, что при желании женить можно и за меньшее, Кариэль знал и от танцев с другими всячески увиливал, начиная подумывать о том, чтобы сбежать и с приема.

Ничего интересного он для себя все равно не услышал, Злата явно вымоталась, а народ все шел с просьбами и предложениями, художник сменился музыкантом, желающим непременно заручиться поддержкой посла и петь эльфийские баллады.

Одну он даже исполнил, и вроде звучало ничего, если не вслушиваться. Зато теперь Кариэль знал, что у Златы очень даже неплохое произношение. Бывает и намного хуже.

— Уходим, — шепнул он девушке, когда музыкант, едва закончив одну заунывную песню об эльфийской деве, начал другую, не менее заунывную, об эльфийском воине.

В оригинале воин был бравый и лихой, но подвывающая манера певца превратила его из героя в страдальца.

Больше страдал только слушавший это Кариэль.

— А это прилично? Ты же главный гость, — усомнилась Злата, хотя уже сама двинулась вдоль стены к выходу.

— Я эльф, мне все можно, — разом разрешил ее сомнения Кариэль.

Снаружи, правда, на них накинулись те, кому не хватило приглашений. Или денег на приглашения, что вернее всего.

И скупердяй-градоправитель еще на что-то жаловался?! Кариэль вспомнил, как был недоволен Томас Гудн. Даже за вычетом еды и обслуги, в накладе Озерки не остались.

Выслушивать всех страждущих эльф не собирался, объявив с помощью Златы, что все предложения принимает через ратушу. Раз уж градоправитель наверняка неплохо на нем нажился, то пусть отрабатывает.

Правда, отставать от него просто так не собирались.

— Уважаемый эльфийский посол! Вы просто обязаны нас выслушать! — Люди кричали наперебой, расталкивая друг друга.

— Злата, — наклонился Кариэль к переводчице, — бежим!

И потянул девушку за собой, выпуская магию, а с ней и метнувшуюся по земле в поисках возможного укрытия татуировку. На улице уже стемнело, о фонарях здесь никто не слышал, они висели только возле ратуши, и то Кариэль не видел их раньше, значит, к приему повесили.

Темная нить татуировки полностью сливалась с землей, так что видел ее Кариэль через магическое зрение.