Варвара Спиридонова, ныне покойная

— И кто ты у нас сегодня? — спросил Марк, накрывая круглые плечи полотенцем.

— Оперная дива, — глубоким контральто ответила она, — Гренландия Брик.

— Гренландия?

— Брик. Всё верно, — и Варвара царственным жестом протянула увешанную тяжелыми камнями руку — для поцелуя. — Лесбиянка, как ты понимаешь.

Из чего Марк должен был понять такие частности, было совершенно неочевидно, но уточнять он не стал. Просто по-джентльменски склонился к протянутой руке и коснулся нежной кожи губами.

Тугой комок в горле, очень мешавший ему последнюю неделю, медленно таял.

— Мне надо в душ, — своим невероятным голосом сообщила Варвара, и Марк быстро посмотрел на неё, удивившись странности интонаций. — Я еще сценический грим не сняла, и голова вся в лаке…

— Что с тобой?

В темных, немного крупноватых глазах не осталось никакого перламутра. Только бездонный сумрак.

— Гренландия хочет ребенка, — облизнув густо вишневые губы, сказала Варвара. — Натуральным способом. Она вообще малость повернута на натуральности. Органик фан.

— Понятно, — сказал Марк, — возьми халат в шкафу.

Было одиннадцать вечера. За окном, мигнув на прощание, разом погасли все фонари. Осенний дождь стучал в окна.

Марк распахнул створки и немного подышал, как собака, высунув язык.

Потом, испугавшись, что оперная дива Гренландия Брик простудится после душа, аккуратно закрыл окна.

Достал из холодильника кусок мяса и бросил на сковородку.

Мясо шипело, дождь стучал, Марк дышал.

Пахнуло шампунем, теплом, влагой и родниковой водой, которая, конечно же, никакого запаха не имела вовсе.

— Собираешься ругаться со мной? — спросила Варвара. — У тебя даже спина такая возмущенная, как будто я предложила тебе что-то совершенно немыслимое.

— Так и есть, — сказал Марк. — Чего ты хочешь? Овощной салат или квашеную капусту?

— Марк Генрихович…

— Варвара, не лезь под руку, а то взорвусь, — честно предупредил он.

В полном молчании она наблюдала за тем, как он сервирует ужин. Чисто умытое лицо оказалось симпатичным и удивительно молодым — для такого-то контральто.

— Как там у Сереги с Лизанькой все прошло? — спросил Марк, припомнив волосатого детину, в котором Варвара приходила в прошлый раз.

— Никак, — встрепенулась она. — Серега переборщил с рыцарством. Лизанька ушла со свидания одухотворенная и еще более недоступная, чем прежде. Пришлось извиняться перед клиентом.