Ведьме в отборе не место!

— Чтобы удовлетворить ваше любопытство полностью, кьерра, скажу сразу: мой отец погиб еще раньше, незадолго до моего первого дня рождения. У меня остались родные (дяди, тети, кузены), но нет никого ближе Кристиана.

За этим равнодушным «нет никого ближе» скрывались такие сильные, глубокие эмоции, что я предпочла виновато умолкнуть. Это было куда безопаснее, чем продолжать разговор с Дамианом.

Почему-то я ожидала, что ужин мы проведем все так же втроем: я, Дамиан и лэрд, но за столом собралась большая и шумная семья.

Я не запомнила всех имен, поэтому предпочла не обращаться к кому-то конкретно, а просто участвовать в общем разговоре.

— Кьерра Касси, так вы не останетесь с нами до конца недели? — с огорчением переспросила старшая дочь лэрда, Нора. — Можем ли мы уговорить вас поменять решение?

— Кьерру ждет дворец, отбор и жених, — напомнил Дамиан, медленно разрезая жареное мясо на своей тарелке. — Так что уговоры тут не помогут.

Он сидел далеко, так что дотянуться и пнуть его под столом у меня не получилось.

А так хотелось! Особенно после того, как расстроено вытянулось личико Лоллы — семилетней девочки с золотыми кудряшками. Она сидела по правую руку от меня и без умолку болтала. Было видно, что я ей понравилась. Возможно, из-за цвета волос. Кажется, он был здесь достаточно редким.

— Сожалею, — искренне проговорила я, — но меня и правда ждут дела.

Нора с пониманием кивнула. Я вернулась к ужину. К моему неудовольствию, он почти полностью состоял из мяса.

Впрочем, мне все равно кусок в горло не лез. Иногда до столовой доносились отголоски женских криков, приглушенных толстыми стенами. Одной из дочерей лэрда пришло время разрешиться от бремени, о чем мне почти сразу радостно поведали родственники Дамиана. Видимо, чтобы я не думала, что здесь в застенках кого-то пытают.

Я посмотрела на взволнованного, почти не поддерживающего разговор будущего отца, и в этот момент дверь в просторную столовую распахнулась. В комнату влетела невысокая дородная женщина с перепуганным, белым, как мел, лицом.

— Мой лэрд! Мой лэрд…

Все — я, Дамиан, его дядя, трое его дочерей, их мужья и пятеро разновозрастных детей — замерли. Предчувствие беды накатило, как прибрежная волна.

— Мой лэрд, ваша дочь…

— Что с Маритой? — дядя Дамиана спросил спокойно, но его рука, державшая нож, дрогнула. Лезвие с неприятным звуком царапнуло по фарфоровой тарелке.

Рядом вскочил мужчина, имени которого я не вспомнила.