Волчица с Рдейских болот

Разбрасывала пальцами ног нечаянных светлячков - они испугано взлетали, и кружились над травой на уровне моих голых коленей. Слышала дрожащую мелодию - слабую, нежную… тоже, наверное, лунную.

Клад подсвечивал для меня землю, а я танцевала вместе со светляками на фоне колышущегося непонятно почему плотного таинственного тумана…

Глава 20

В облике человека Роман смотрел, как она танцевала. Не для него, не для себя – для Леса? Она сейчас была не здесь, а где-то в своем мире, где звучала неслышимая для него мелодия, где вместе в ней почти невесомо парили огоньки светлячков.

А на широком пне плавно раскачивала граненой головкой, высунув язычок, ядовитая медянка. Где к ее ногам полз плотный белый туман, нежно обвившись вокруг них, когда она нечаянно ступила в его сторону…

Роман почувствовал неясную тревогу, необходимость остановить ее, как бы ни был прекрасен ее танец, как ни хотелось смотреть на нее вот так бесконечно. Что-то странное, жуткое было в этом тумане - он будто настраивался, двигался все более синхронно, подстраиваясь под ее движения.

Словно пытался сродниться с ней или стать с ней одним целым... единым... Он прыжком выскочил на поляну и рывком выдернул ее из белой мари, спеленал руками, прижав к своему разгоряченному бегом телу. И поразился тому, какая у нее холодная кожа - ледяная, почти неживая... Она открыла глаза, отстраненно смотрела на него.

- Сана… Саночка! Она сестра мне, просто сестра! Я пожалел ее, как Ленку, помог. Она любит Прохора, для него танцевала – не для меня, ты слышишь? Не для меня! Мне нужна только ты… ты одна… Ну посмотри же нормально, очнись наконец! Я люблю тебя, ты понимаешь меня? – пытался достучаться он до ее сознания, покрывая поцелуями лицо.

Накрыл ее губы своими губами, почти теряя сознание от счастья, забыв обо всем враз… А ее тело вдруг потрясли конвульсии, она вывернулась из его рук и ее вырвало на траву. Она закашлялась и застонала.

А Роман потрясенно уставился на нее и опять подхватил, чтобы не упала, гладил по волосам, шептал, как в горячке.

Потому что в голову пришло только одно:

- Тебе же нельзя волноваться… тебе же совсем нельзя волноваться. Саночка, садись… сядь… я принесу тебе воды. Уже лучше? Я сейчас, минуту… я мигом, - рванул он в сторону тумана и непонятно откуда взявшихся мертвых синих огней за ним. Не обращая внимания на ее отчаянное мычанье сквозь кашель.

И потерял опору под ногами, проваливаясь в болотную жижу, сразу нырнув с головой. Тело забилось и заметалось, извиваясь, как рыба.