Странница. Дорога домой

Я перешла на энергетический уровень и убедилась, что там меня ожидает сплошная чернота. Перестраховался, засранец.

Крик соседа сделался хриплым. Из-за того, что я не видела происходящего, становилось только хуже. Я открыла глаза. Торс эллина пересекали тёмные, темнее, чем обычно, потёки крови. Бледная кожа блестела от испарины.

Я подняла уничтожающий взгляд на виновника этих страданий. Палач смотрел на меня и, казалось, впитывал каждую эмоцию, которую я испытывала.

— На сегодня мы закончим, а то нашего друга надолго не хватит, — он перевёл почти сочувствующий взгляд на пленного.

— Хотя мы всегда можем найти кого-то ещё или придумать другой интересный метод склонения к сотрудничеству, — он усмехнулся каким-то своим садистским мыслям и продолжил: — Я закончу только тогда, когда ты будешь умолять меня прекратить.

Ага, размечтался. Умолять его я точно не собиралась, а вот воздать сполна за всё то, что тут произошло, это, пожалуй, стоило.

Как меня довели до камеры, я не особо запомнила, потому что перед глазами всё расплывалось.

Там я сразу прошла неуверенной походкой к дыре в полу, в которую меня стошнило. Голова закружилась сильнее, и я зажмурилась.

Вскоре привели соседа. Я встала и подошла к решётке, разделяющей наши камеры.

— Ты как? — мягко спросила я.

Мужчина без сил повалился на матрас и с надломом произнёс:

— Не хочу слышать твой голос.

Лучше бы ударил.

Глава 3. Таковы правила

«Не я его пытала», — безостановочно крутилась мысль в голове.

Ею я пыталась убедить себя в своей непричастности и ею же старалась закрыться от просачивающейся внутрь боли.

По-хорошему стоило разозлиться, но для злости сил не осталось. Вообще ничего не осталось кроме потерянности.

Так я и стояла потерянная перед решёткой и смотрела в никуда. В конце концов, медленно, словно сквозь не застывшую смолу я вынырнула из охватившего меня ступора. Сосед неподвижно лежал на матрасе. Тёмная кровь продолжала течь из его ран. Ему наверняка было невыносимо больно, ведь на боль от порезов накладывалась боль от заражения.

Его и сейчас словно бы продолжали пытать.

— Перевяжи раны, — без особой надежды, что он ко мне прислушается, посоветовала я каким-то глухим голосом.

Затем прошла к своему матрасу и опустилась на него. У меня сил тоже не было. Горящие факелы на противоположной стене и решётка, отгораживающая их, стали расплываться. Я прикрыла глаза и надавила пальцами на веки. Нужно собраться, взять себя в руки.