Последняя из своего рода (Том 1)

Из братьев оставался только Мийо, который никогда не интересовался историей.

Я уже была готова признать поражение (естественно, только на этот один день, завтра бы они от меня не отвертелись), когда, возвращаясь через парк, в затененной беседке увидела Мервина. Вытянув во всю скамейку длинные ноги, таирт что-то увлеченно читал. Пытаясь оставаться незаметной, я подобралась поближе. Ха, да я знала эту книгу! Руководство по боевой магии из Сдвоенного мира. Седд сперва измозолил нам глаза этим черным переплетом с оттиском крылатой фигуры, хвастаясь редкой находкой.

— Замечательный день сегодня, правда, Мервин? — жизнерадостно поинтересовалась я над самым ухом таирта. Его реакция меня разочаровала: Мервин аккуратно заложил ладонью нужную страницу и повернулся ко мне:

— Чем обязан удовольствию видеть вас, принцесса?

А я-то думала, что он хотя бы вздрогнет и попытается спрятать книгу. А еще лучше — подпрыгнет от неожиданности, как это делали от моих приветствий другие придворные.

Ну да ладно. 

Хм, а ведь его фраза про «удовольствие видеть» просто сочилась сарказмом…

— Ты так увлеченно читал, что мне стало завидно, — я крепко ухватилась за переплет и потянула. Мервин спокойно отдал. Нет, так совсем не интересно! Отчего-то первая пришедшая в голову идея — слегка пошантажировать таирта украденной у брата книгой — потеряла свою привлекательность. Вздохнув, я расправила платье и уселась возле Мервина.

— Ты ведь хорошо знаешь историю?

Мой невольный собеседник удивленно приподнял тонкие брови:

— Достаточно хорошо.

Я склонила голову чуть набок, внимательно разглядывая таирта. Пожалуй, так будет даже интересней. Версия Мервина — если ему известен ответ на мой вопрос — может отличаться от королевской. Отцовскую я обязательно собиралась узнать, но пусть это будет позже.

— Расскажи мне о прежней столице.

— Что именно? — в черных глазах Мервина блеснула насмешка. Таирт забавлялся.

— Расскажи, как она перестала быть столицей, — терпеливо пояснила я свою просьбу.

— Боюсь, это длинная скучная история, неподходящая для ушей столь юной леди, — выражение лица Мервина казалось вполне подобающим для скромного придворного, вот только тон подразумевал разговор с пятилеткой.

— Мне уже двенадцать, — отчего-то я не могла злиться на таирта. Любой другой эль-туань, кроме родителей, конечно, за подобные слова получил бы магическую памятку не самого приятного свойства.