Последняя из своего рода (Том 1)

Пусть их слова не являлись полноценной клятвой, но никто из разумных не будет попусту призывать силу Равновесия. Чревато. 

Я могла убить Мервина (гнев части моей сущности поднялся в душе, как цунами), или я могла уйти. Мервин — всего лишь смертный («…нет, он мой эль-эро! Мой!»), всего лишь смертный, а я долгие столетия ждала этого воплощения. 

Но и позволить углубиться расколу в своей душе я не смела…

Часть 2 Интерлюдия 4

Какое бы решение ни собралась принять Воплощенная, ее лицо осталось столь же непроницаемым, а взгляд холодным.

Наконец она слегка наклонила голову:

— Если я соглашусь на ваши условия, то как моя суть уйдет за пределы щитов этого мира?

Первый жрец ответил ровно, не позволив ни капли радостного триумфа пробиться за ледяной фасад внешности:

— Убедившись, что смертная свободна, мы создадим щель, достаточную для тебя.

— Мне нужна клятва, что никто не будет пытаться накинуть сеть подчинения либо иначе удержать мою суть, — Воплощенная смотрела внимательно, знающе. Должно быть, уже находились глупцы, пытавшиеся подчинить себе этого Духа Бездны.

Такое подчинение было возможно — на краткое время. Но жрецы видели руины немалого числа городов, погибших из-за подобных экспериментов.

— Мы дадим такую клятву.

— Именем Савэто, — требование прозвучало категорично.

— Клянемся именем Савэто.

Призванный символ Равновесия, сияющий алый шар, на мгновение возник в воздухе.

— Позднее вы заплатите мне за причиненное неудобство, — тон Воплощенной подразумевал, что данную оплату она выберет сама, в удобное для нее время.

Жрецы промолчали.

Воплощенная сделала несколько шагов назад, вскинула голову к небу и замерла. Несколько мгновений ничего не происходило, потом ее тело пронзила сильная дрожь, и Присутствие, которое жрецы ощущали, как пронизывающий холод, тем сильнее, чем ближе они были к Воплощенной, исчезло.

 Девушка, вновь — обычная смертная, упала на землю. 

Часть 2 Глава 11

Подо мной согнулись мягкие стебли травы; нежно, проникая до самого сердца, грело солнце, лицо ласкал прилетевший с моря ветер.

Потом рядом почудилось какое-то движение, и я повернула голову. 

Таирт сидел, почти касаясь меня, на лице — задумчиво-грустное выражение. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Так хорошо и спокойно мне не было уже очень давно. Ни о чем не хотелось ни думать, ни говорить, пусть только этот миг растянется в вечность…

Мервин улыбнулся уголками губ и прервал игру в молчанку:

— Ты проспала пять недель.