С распростертыми объятиями

Несколько секунд я искал в себе ответ – зачем мне захотелось вспомнить всё это. Потом я с ужасом осознал, что содержимое моей памяти притянуло к себе внимание, резонируя с копией моих воспоминаний, оказавшейся в разуме пришельца.

Именно в тот момент я осознал со всей глубиной и ясностью всю глубину и все последствия постигшего меня слияния реальностей пришельца. И отчаяньё моё было столь велико, что я отграничился от своей памяти и внутреннего пространства, влияние на которые, как оказалось, стало разделенным с этим… существом.

Прошу простить высокий совет за неточность моих воспоминаний, но дальнейшее отложилось в мою память отпечатками переменчивой чёткости. Позднее волна раскаянья и стыда вынудила дополнить их домыслами и догадками, дабы они походили на нормальные воспоминания разумного существа. Но в этом повествовании я попытаюсь не выходить за границы того, что действительно отложилось в моей памяти.

Пришелец, некоторое время постояв напротив Коридора, запел.

Не могу утверждать со всей уверенностью, но мне показалось, что яростная песнь его воспевала отчаянную весёлость существования в области, поражённой глобальной войной. Ещё менее я уверен в том, как откликнулся на песню Коридор. Возможно, он распознал пришельца как часть обстановки, а не как существо. Возможно, включился механизм самосохранения заклятий при угрозе растворения искренним восхищением высокой плотности. Возможно, пришелец просто отбросил из своего разума щупальца намерений, стремящиеся пробудить в нём хоть какой-нибудь негатив к окружающей обстановке.

Возможно, имело место всё вышеперечисленное.

Уверен я только в одном: проход, так или иначе проложенный пришельцем, стал открыт и для меня. Я ощутил, что Коридор, нарушив заданные границы воздействия, коснулся моего частично отторгнутого разума и счёл его схожим с тем, для которого открыт проход. И затем коридор повлёк меня в себя, вслед за пришельцем, который, громко распевая песнь, рысил по тусклому двухсотметровому туннелю.

Какая-то часть моего разума понимала всю самоубийственность вхождения в коридор. Но моё состояние было таково, что я с радостью принял бы смерть в любом её обличьё. Я позволил зову Коридора овладеть мной и устремился вослед за пришельцем.

Касательно произошедшего со мной в коридоре с уверенностью могу сказать лишь то, что оно касалось лишь отторгнутой части внутренней вселенной.