С распростертыми объятиями

Осознав, что пришелец – Мастер кулачного боя, я позволил вниманию перетечь на планирование моего поединка с ним. Но появление пришельца в очередной раз нарушило мои замыслы, оторвав внимание от мыслей в реальность.

Пришелец вынес из залы огромный ком одеял, мешков и котлов. Свалив вынесенное на освещённом месте у фонтана, пришелец принялся разбираться с содержимым кучи. И даже несмотря на значительное ослабление нашей мысленной связи я ощутил прилив его желания найти то зелье, которым он привык стабилизировать потоки.

Второй его мыслью, которую я ощутил из-за связанности с первой, оказалась стремление использовать зелье для того, чтобы выровнять поток мысли, взбаламученный первыми в жизни пришельца убийствами.

Внимание моё не было уделено этому откровению, поскольку целиком было приковано к тому, что пришелец найдёт в мешках мародёров.

Пришелец, расстелив на камнях три одеяла, вывалил на них содержимое четырёх мешков и начал быстро сортировать его. Он сразу прощупал и отбросил себе за спину кисеты с портянками, открыл и сдвинул на угол одеял лекарские мешочки, а на другой угол – сумки с припасами.

Прикинув объём сумок, я понял, что отряд мародёров рассчитывал на неделю похода. Других выводов я сделать не успел. Пришелец медленно открыл одну из двух книг, найденных в куче, и я вновь ощутил, как часть моего разума резонирует с частью его разума, наполненной общими для них вещами. Вспышкой воли поднявшись над отвращением, я коснулся вниманием этой части себя и понял, что пришелец разбирает книгу на общем.

На несколько минут он, подобно магу, полностью ушёл из реальности в книгу. Об этом я могу сказать с высокой уверенностью несмотря на удручающее состояние своего восприятия. Мне не раз доводилось наблюдать, как выглядит разумное существо, ушедшее в реальность текста, и пришелец явил все те же признаки. И я с прискорбием обнаружил в себе ещё один конфликт мнений о пришельце – понимание, что разумность его высока до уровня истинной привязанности к чтению, вошло в конфликт с ранее накопленным.

Через несколько минут пришелец со вздохом сожаления покинул реальность книги и отложил её на середину границы одеяла. Заглянув во вторую книгу, он положил её поверх первой.

Затем он взялся за оставшиеся не разобранными полдюжины мешочков и кошельков.

Из четырех одинаковых – черной кожи с тиснёной золотом руной обмена, он высыпал по две горсти денежных камней разного достоинства. Из пятого, серой кожи, высыпалось около полусотни больших изумрудов.