Погода нелётная

В них звучали слабость, наивная надежда на невозможные вещи и старая романтичная Маргарета, которой нравилось сначала взбесить, а потом — притвориться ранимой и нежной ромашкой. Ещё в них было много опасной болезненной правды о том, что, может быть, она не так уж и притворялась.

— Рябина, — вспомнила Маргарета и остранилась. — Она не вернулась. Надо…

Макс хрипло выдохнул и откинулся затылком на дверь.

— Да, — вынужденно сказал он. — Надо.

Историю про ночные эксперименты Маргарета постаралась выслушать с ровным лицом.

Это было не просто: в дивизионах было своё понимание техники безопасности, и оно разительно отличалось от того, что считал правильным любой человек с опытом работы с драконами.

В тот день, когда Макс только свалился ей на голову, строгая женщина успела высказать Маргарете: зачем вообще вы тащили его на станцию; а если бы смещение позвонков; а если вы усугубили сотрясение; чему вас учили вообще вместо оказания первой помощи? Маргарета тогда глядела на неё с глухим недоумением.

Ей не раз приходилось вывозить раненых, и принцип всегда был один: пусть лучше пациенту станет хуже от транспортировки, чем он просто сдохнет без неё. Как можно оставить человека не в себе рядом с раненым зверем?

Теперь она сообразила: Рябина ведь не была драконом. Это драконы, ослеплённые болью, могут зашибить любого, кто осмелится приблизиться; оттого и попытки лечить их всегда сопряжены с риском. А сумасшедшие виверньи всадники готовы были своих зверей в пасть целовать, как будто вовсе нет для них более приятного способа умереть…

Так или иначе, Маргарета никогда не подошла бы к зверю, если бы сомневалась хоть отчасти в своей способности держать связь.

А этого — ну надо же!.. Понесло проводить опыты.

— Это очень глупо, — хмуро сказала она.

— Простите грешного, о мудрейшая!..

Она толкнула его в бок локтём, Макс ответил, какое-то время они пыхтели молча, пытаясь как следует попасть сопернику под рёбра. Потом выдохлись.

— Она испугалась, — ровно сказал Макс, будто ничего не произошло.

— Рябина. Она очень испугалась. И я не понимаю, почему.

Маргарета отвела взгляд:

— Вы же… упали.

— Упали. И что теперь?

— Она травмировалась. Её шили, это ведь больно. И чернота эта, и… вообще.

— Это не нормально.

— Что — не нормально? Бояться?

— Беситься, — недовольно поправил Макс. — Я не один раз падал, и ни одна виверна не выкидывала такой ерунды. Да и травма-то пустячная!

Маргарета пожала плечами.