Приют

Ты же читал газеты, ты слышал, что говорил преподобный Стюарт.

Алистер рассмеялся:

– О даааа, Эми... Ты забыла: где мы живем? Мы живем на острове. Зараза за каналом! За каналом, Эми. Пусть лягушатники хоть зачихаются все, мы тут на острове отсидимся. Сюда зараза не придет. Поверь. Я знаю, что говорю. Я поеду в Нью-Порт, наймусь рыбаком там. Здесь на крабах не заработать, а там... Там, Эми, там ловят устриц. Знаешь, почем нынче устрицы? Я заработаю не жалкие пол-пенса за краба, я заработаю так, что на Рождество будем гулять в городке, забыв на время о ферме.

Ты же заслужила, Эми, новый наряд и новую обувь, ты заслужила неделю отдыха. И я заработаю тебе, клянусь. И чихать я хотел на заразу. Я шотландец, шотландцы не болеют, Эми. Нас не запугать какой-то хворью.

***

Он уехал на следующий день, оставляя ферму полностью в распоряжении Эми. В помощь ей был хмурый, избегавший людей Джон – его Алистер подобрал года два назад у печей по обжигу извести, с тех пор Джон дальше фермы носа не казал. Даже в церковь не ездил, хотя Эми и приглашала, места в коляске хватило бы.

Она понимала, что Джон имеет право избегать людей, это его жизнь и его выбор, но все же, все же... Изувеченная щека и почти неработающая после ожогов левая рука не повод навсегда закрыться от людей и бояться их. Наверное, если бы она была красива так, как был когда-то красив Джон, она бы тоже страдала по утраченному, но... Эми была обычной деревенской девчонкой, светлые волосы, скорее серые, чем солнечно-белые, карие глаза, острый нос.

Её можно было назвать хорошенькой, но никак не красавицей. Наверное, она была плохой христианкой, раз не понимала страданий Джона. Да, он был когда-то красив. Прямой, аристократический нос, классический профиль, карие пытливые глаза, волевой подбородок. Красивые, длиной до подбородка каштановые волосы волной падали на лицо, закрывая большую часть искалеченного лица, но полностью скрыть шрамы им не удавалось. Впрочем, левую, со сросшимися в единое целое пальцами в сетке шрамов не скроешь никак.

Имущества у Джона не было никакого –только то, что выделил пожалевший его Алистер. Рубашки, штаны, жилеты и даже кепку он донашивал за мужем Эми. Она машинально подумала, что раз у неё появилось время вместо работы в поместье, то хорошо бы сшить Джону новую рубашку на Рождество. Старая совсем поизносилась.

О своем прошлом Джон почти ничего не рассказывал. И почему остался ночевать той зимней ночью у печей по обжигу извести, и как обгорел...