Зеркала

Сильвия распахнула портьеры на одном из двух окон — и в спальню хлынул яркий солнечный свет. Такой бывает, когда на улице ясно и холодно, очень холодно и очень ясно.

В общем, погода там была отличная. Самое то для прогулки.

— Что же касается чародеев, — продолжила Сильвия, не оборачиваясь. Она была занята тем, что расправляла складки на портьерах, приводя их в порядок. — То с ними лучше договариваться, чем воевать. Особенно, если по уши втянуты в их чародейские игры и пока не имеете возможности выйти из них.

Она подошла к другому окну — и я заметила, что на ее лице мелькнула улыбка.

— Так что позвольте мне навести порядок в ваших покоях, миледи. — Яркого света стало в два раза больше. — И не отказывайте себе в развлечениях. Может так получиться, что в вашей жизни станет чуть меньше свободы. Через какое-то время.

Что, еще меньше?

Я подумала это, но не рискнула произнести.

Рука Ренара легла на мое плечо. Я повернула голову, глядя на него сверху вниз, и поймала движение губ.

Кажется, он прошептал что-то вроде «идем» или «пойдем», в общем, ну же, леди, давай.

Я почувствовала себя капризной девочкой, которая не хочет идти на праздник, устроенный лично для нее, и устыдилась.

Сильвия застыла у окна, сцепив руки в замок перед собой, как служанка с какой-нибудь картинки, с той разницей, что голову она не опускала. Свет бил мне в глаза, поэтому ее силуэт казался сейчас просто черной тенью на фоне стены.

— Но есть одна проблема, — добавила Сильвия, когда я сунула ноги в кеды и наклонилась, чтобы завязать шнурки.

— Кажется, у леди все еще нет подходящей зимней одежды.

— Но у меня есть… — попыталась возмутиться я.

— Я сказала «подходящей», — мягко поправила Сильвия. — Чем бы ни была зима в вашем мире, миледи, она, кажется, не похожа на нашу.

***

Самым сложным было делать вид, что Кондора тут нет. Он был тут — и не планировал никуда деваться. Он даже смотрел на меня время от времени, но, к обоюдному счастью, молчал.

Видимо, не торопился ни извиняться, ни язвить. Ни к тому, ни к другому я пока не была готова.

В неловком молчании мы вышли из замка, пересекли пустой круглый двор, и я впервые оказалась за высокой замковой стеной — в смысле, здесь, а не где-то там, в других городах, откуда эту стену не видно. Передо мной убегала сквозь лес заснеженная дорога — ровное белое полотно, ни пятнышка, ни следа на нем.