Зеркала

Он снова скользнул по мне взглядом и, кажется, остался если не доволен, то как минимум уверен — в чем? Что я не замерзну? Что я выгляжу, как местный житель? Что я не потеряюсь где-то в этом городе и не попытаюсь от них сбежать? Волшебник поправил шарф так, чтобы тот прикрывал нижнюю половину лица, и, молча развернувшись, ушел в сторону дома другого волшебника, оставляя меня под присмотром. Не уверена, что надежным.

Мы с Ренаром стояли посреди улицы. За спиной была площадь, а впереди, там, куда улица убегала, виднелся лес.

Точно такой же, как рядом с замком. И горные вершины вокруг были точно те же, только я смотрела на них с чуть другого угла — и не все узнавала.

— Ну что? — Ренар развернул меня к себе и бесцеремонно поправил воротник куртки. — Как ты относишься к конькам?

***

К конькам я относилась никак, но сложно избежать развлечения, когда за тебя уже все решили и ведут за ручку, как покорное дитя, через заснеженные улицы, мимо высоких елей, резных оград, по узким мостикам над замерзшими ручейками.

Город по имени Йарна вырос на дне горной долины рядом с рекой, и здесь, в городе, эта река замедляла свой ход, словно близость людей усмиряла воду. Река отделяла город от холма, за которым начинался лес, здесь она была узкой и глубокой. Она же текла рядом с руинами старой городской стены — с холма открывался неплохой вид на них, разбросанных там и тут. Новая стена была дальше, город разросся, раздался вширь, сожрав пару соседних охотничьих деревень, а главный вход теперь открывался не в сторону замка, как раньше, а в сторону тракта, ведущего в большой мир.

К другим городам, а не в глубину гор.

Ренар вел меня какими-то своими тропами сквозь город. Тропы эти были неровными, узкими, но попадалось на них интересное. Резная деревянная дверь. Кованый фонарь над крыльцом. Большой черно-белый кот, который сидел на заборе и провожал нас хмурым, недовольным взглядом. Высокая арка, выходящая в пустой внутренний двор, посередине которого стоял старый колодец. Венки из веток и лент на деревьях и стенах.

Изредка — люди, дети и взрослые, обращающие на нас внимания не больше, чем на прошмыгнувших мимо крыс.

Крысы, кстати, тоже были, настолько наглые, что перебегали улицы.

— Значит, — заговорил Ренар, когда мое молчание ему надоело. — Ты решила, что я мил с тобой по приказу?

Его голос звучал странно, и я перестала делать вид, что вид снега на брусчатке занимает меня больше, чем все остальное в этом мире. И подняла взгляд.