Зеркала

Попытка дотянуться до вредителя и схватить его рукой результатов тоже не дала. — И обычно нападают стаей. Не думал, что одна маленькая дрянь... ой!.. может причинить столько беспорядка!

Кондор покачал головой и скрестил руки на груди.

— Все так, — сказал он.

«Все так, — подумал он, — но не совсем так». А Герхард видел пикси впервые в своей жизни. И, наверное, никогда не видел других подобных существ. Видимо, там, где он учился быть волшебником, уделяли Изнанке и ее обитателям внимания не больше, чем истории волшебства и каллиграфии.

«Впрочем, — одернул себя Кондор, — нельзя знать все. Герхард — хороший маг».

Неплохой. Для того места, которое занимает.

Маленькая дрянь снова беззаботно расселась рядом с изображением Двуликого — на этот раз с другой его стороны. Пикси свернул крылья и уставился на волшебников большими черными глазами, похожими на глаза насекомого. Он ждал.

Герхард был прав: пикси действительно крайне игривы. Играть для них так же естественно, как рыбе — плыть, стрижу — лететь, а кролику — трястись от страха при малейшем шорохе.

И в этом своем стремлении найти партнера в играх они опасны, потому что понятия об игре у всех фэйри серьезно отличаются от тех, которые приняты у людей.

Если бы Кондор встретился со стаей пикси где-нибудь на лугах Кимри, он бы предпочел засунуть гордость подальше и сбежать. Потому что стая пикси — это почти как штормовая волна или порыв ураганного ветра, только если бы у воды или ветра был разум, очень изощренный в вопросах жестокого любопытства.

Но этот пикси был один — и пока он один, он был опасен, как шершень. Не более. Особенно, если ты знаешь, как повернуть чью-то привычку против него, обратив ее в ловушку.

Особенно — если у тебя чуть больше власти и знания, чем этот кто-то думает.

— Ты заигрался, мелкий, — с доброй улыбкой сказал Кондор, запрокидывая голову, чтобы видеть пикси. — Давай по-хорошему: или я тебя тут больше не вижу, или я делаю так, что я тебя тут больше не вижу.

— Да, друг мой.

— Пикси вздохнул и погладил Двуликого по носу. — Смертные однозначно обнаглели! — Его голос вдруг из чуть стрекочущего стал отчётливым, холодным и высокомерным. — Я обгладывал пальцы таких, как ты, смертный! Выедал глаза! Прогрызал им чрево!

Воздух вокруг заискрил, словно ярость фэйри начала проникать в этот мир.

Кондор молча пожал плечами и под изумлённым взглядом Герхарда вытащил из-под пальто широкий шарф, сделанный из тонкой шерстяной материи.