Зеркала

— М?

Мне хотелось задать тысячу вопросов, например, он-то сам тут причем, как выглядит портал, есть ли здесь эльфы и прочие существа, о которых писали в книгах, какой нынче год и что за эпоха, как называется страна, в которую я попала. Развита ли здесь медицина, не жгут ли ведьм, не попадают ли всякие глупые девицы в рабство, не жрут ли их драконы или кто похуже. И про богов расспросить заодно — вдруг явятся во сне, а я и не узнаю? Но тот, у кого я хотела это спросить, выглядел сейчас… не очень. Совсем не очень.

Ему бы самому поспать, а не объяснять всяким там нервным барышням из других миров, что с ними произошло и как с этим жить. Поэтому я спросила лишь о том, что меня действительно тревожило.

— Важные события, — напомнила я. — Из-за которых тут были другие, а теперь есть я. Я надеюсь, это не война какая-нибудь?

Кондор с усталой полуулыбкой покачал головой:

— Нет, войны у нас нет. У нас… — Он замолчал, раздумывая, что мне сказать. — У нас есть принц. Но давай оставим это на тот случай, когда у нас будет чуть больше сил для важных разговоров, хорошо?

Я рассеянно кивнула и поняла, что тоже едва держусь на ногах от усталости.

— Вот и славно. — Кондор улыбнулся чуть шире и коснулся пальцами моего виска, словно хотел стереть с него какое-то пятнышко. — А теперь — спи.

И я не поняла, что произошло.

Может быть, я зря открыла ему свое имя, и теперь он обрел надо мной особую власть?

Так или иначе, один его приказ — и я заснула.

***

— ...и теперь мне интересно, можно ли считать сон на письменном столе высокопоставленного чиновника попыткой диверсии или государственной изменой? В конце концов, это создает некоторые помехи рабочему процессу.

Доброе утро, Кондор. Очень рад тебя видеть и не хотел будить, но, к сожалению, ты мне мешаешь.

Кондор с трудом разлепил глаза и с не меньшим трудом поднял голову от стола, подперев ее рукой. Его высочество Антуан д'Альвело, кронпринц Иберии, стоял вполоборота у высокого окна, выходящего в сад, и держал в руке чашку, от которой на весь кабинет пахло кофе.

— Если ты чувствуешь себя так же, как выглядишь, — добавил кронпринц, лукаво улыбаясь, — то я искренне тебе сочувствую. Но ни сочувствие, ни даже, хм, твое особое положение в кругу моих подчиненных не заставят меня проявить милосердие и простить оккупацию моего стола.

— Сколько сейчас времени?

Кондор зевнул и спрятал лицо в ладонях, потому что холодный свет зимнего дня казался неприятно ярким.