Зеркала

То есть предельно реален, протяни руку — и дотронешься.

И что с этим всем делать — все еще непонятно.

Моя макушка уперлась в препятствие, я протянула руку и толкнула — люк правда поддался почти легко. Насколько легко могла поддаться нетяжелая дверь из плотно подогнанных кусков дерева.

— Нашла! — крикнула я вниз и, приложив усилие, открыла эту новую дверь — и почувствовала все тот же холод.

Люк скрипнул и с неприятным грохотом упал, открыв проход в просторное помещение. Путаясь в юбках, я почти выползла с лестницы, осторожно поднялась на ноги — голова слегка кружилась — и попыталась осмотреться.

Свет кристалла выхватывал из темноты то темные балки, то кусок белой стены, то какие-то доски, то еще одну лестницу — деревянную, жмущуюся к стене, с крепкими на вид перилами. Лестница уходила на второй ярус, неширокий балкончик, а потом еще выше — и упиралась в потолок.

Здесь было холодно настолько, что пар вылетал изо рта.

— Ну что? — раздалось сзади. — Моя торопливая леди успела поймать призрака?

Я обернулась.

Фонарь Ренара остался на лестнице — я видела лишь отблески света из открытого люка, а парень вдруг оказался очень близко, почти вынырнул из полумрака — сам похожий на призрака. Очень нахального и обаятельного. Это было так неожиданно, что я отступила на шаг назад.

Ренар рассмеялся и поднял взгляд к потолку:

— Нам еще выше, — сказал он, указывая пальцем на лестницу. — Но прежде нужно кое-что сделать.

И он шагнул вперед, почти скользнул за мою спину, только чудом не задев меня плечом.

Настолько близко, что я снова уловила запах вишневого табака и дыма.

За моей спиной было то, что я сначала приняла за закрытое окно. Оказалось, что деревянные ставни скрывали нишу, не очень глубокую, отделанную изнутри все тем же деревом. В нише хранились какие-то ящички, мотки веревки, пара фонарей, свечи — всякая бытовая ерунда, наверное, очень нужная на чердаке какого-нибудь замка. Ренар выудил оттуда плащ и набросил его мне на плечи.

Ткань была грубой и тяжелой, пахла пылью, как любая вещь, которая долго пролежала взаперти. Она еще не успела согреться, но так или иначе мне стало теплее.

Не только из-за плаща.

— Так лучше, — сказал Ренар, продевая пуговицу на воротнике в предназначенную ей петлю.

Это заняло у него какое-то время, и все это время я стояла, замерев столбом, потому что чужие пальцы были слишком близко, а чужое дыхание, очень теплое, коснулось моих волос.