Зеркала

не уверен?

Они оба замолчали так резко, что я чуть не испугалась — вдруг прервала беседу на каком-то очень, очень важном моменте, и мне сейчас попадет? Но нет. Кондор посмотрел на меня и улыбнулся почти обезоруживающе:

— Кое-что слишком крепкое для тебя, Мари.

Ой.

Ренар рассмеялся и похлопал ладонью по дивану:

— Иди к нам, милая. Не стой босиком.

Только тут до меня дошло, что ногам действительно прохладно — кеды-то я сняла. Я снова ойкнула и вернулась на диван, села, поджав ноги, моргнула еще раз и попыталась вспомнить, что еще хотела спросить.

Смеющийся Ренар забрал у меня бокал и, потянувшись вперед, сцапал ту самую подушку, которую я обнимала. Положил ее рядом с собой так, чтобы она закрывала его бедро, и, подмигнув мне, предложил прилечь.

Через какое-то время я приняла его предложение.

Кажется, тогда в ход пошла уже третья бутылка — в ней было что-то похожее на виски, и хватило всего пары глотков, чтобы понять: мне хватит. Потолок со всеми его узорами начал вращаться, и я замерла, свернувшись на диване.

— Что, все? — рассмеялся Ренар, убирая прядь волос мне за ухо — он сделал это так мягко, что я даже не дернулась и не нашла сил возмутиться. — Кстати, ты соврала мне, Алиса. Или все-таки не Алиса?

Я пробормотала что-то в ответ и спрятала раскрасневшееся лицо в подушку.

В этот момент почему-то стало ужасно стыдно — и за вранье насчет имени, и за то, что позволила себя напоить. За то, что молчала, не в состоянии связать двух слов, за то, что мне вдруг понравилась тяжесть чужой руки у меня на шее и то, как чужие пальцы осторожно перебирают мои волосы.

Стыдно, но как-то странно уютно.

Честно, я не помню, как отключилась.

***

Когда проснулась, мне показалось, что в голову куда-то в районе затылка вбили гвоздь — тот самый, который держал тесный железный обруч, сжимающий череп. Было жарко и темно, на мне лежала чья-то тяжелая рука, и чужое дыхание щекотало шею.

Я зажмурилась, осторожно выползая из-под пледа и из нежданных объятий спящего Ренара, чтобы спокойно сесть на кровати и, подперев голову рукой, вспомнить, что было, и понять, что делать.

В голове, кроме жуткой боли, остались обрывки разговоров, какие-то истории, смех, служанка, кажется, другая, которая зашла забрать поднос с тарелками, синяя бутылка, о содержимом которой мне так ничего и не рассказали, что-то про некоего Герхарда из Йарны, про Солнцестояние, про какого-то Дара и еще кого-то.