Зеркала

Лин открыла дверцу, позволив им решить, хотят ли они наружу. Птички пока сомневались, но свистели так мелодично, словно пытались произвести на нас впечатление.

Лин улыбнулась, и я поняла, что прекраснее девушки я в жизни не видела. Ее рука заправила прядь волос за ухо.

Ухо оказалось острым.

Я моргнула и выдала себя.

— А! — Лин улыбнулась еще теплее и протянула руку птичкам. Одна из них тут же выпорхнула из клетки и зацепилась коготками за тонкие пальцы девушки. — Я полуэльф.

Следовало догадаться.

— А ты молчалива не в меру.

— Лин разглядывала меня, щуря прекрасные, по-детски большие глаза. Цвет у них был тот самый, о котором говорят, когда говорят о теплом море. — Или этот вредный волшебник успел нарассказать тебе ужасов об эльфийских колдуньях, которые могут украсть твой голос?

— Это смущение, — сказал Кондор за меня и чуть тронул мое плечо, словно пытался поддержать.

Смущение и… восхищение?

Страх, что мой голос после ее пения будет звучать, как скрип несмазанной двери?

— Я рада… знакомству.

Хорошо, чуть лучше, чем дверь.

Лин беззлобно рассмеялась и ссадила птичку с руки на ветку карликового деревца, растущего здесь в большой керамической кадке.

— Ты смотри, совсем не немая! — сказала она, и я поняла, что за все время действительно не произнесла ни слова. — Я тоже рада… Как, напомни, тебя зовут?

Она протянула мне руку.

— Мари, — сказала я, протягивая руку в ответ. — Пока только имя.

Пальцы у нее были мягкие, но очень крепкие, улыбка стала еще шире и теплее, и я почувствовала, что весь мой мир вдруг схлопнулся, сжался до этого рукопожатия и стал пахнуть нарциссами и сочной зеленью, согретой солнцем.

Внутри разлились тепло и свет, словно бы кто-то погладил меня по голове теплой ладонью, и я застыла, с блаженной улыбкой глядя, как чуть сполз зеленый рукав, обнажая запястье и тонкие серебряные браслеты на нем.

— Лин, хватит, — укоризненно сказал Кондор.

Волна тепла схлынула, оставив после себя что-то, похожее на разочарование.

— Должна же я была попробовать, — виновато ответила Лин, глядя мне в глаза.

— Прости, дитя, я не думала, что ты такая… ммм, чувствительная. — Вместо вины в ее взгляде светилось что-то дерзкое, почти коварное. — И что один самонадеянный волшебник забудет о защите от чар в этом гостеприимном месте, — ехидно добавила она.

Стало ясно, что место это совсем не гостеприимное.

Я бы очень хотела на нее разозлиться, но в этот момент не смогла.

Видимо, чары из головы не выветрились.