Зеркала

— А… — начала я, когда Лин схватила меня за руку и положила лист на мою ладонь — он закрыл ее почти всю, тяжелый и плотный.

Серебристо-серая изнанка оказалась мягкой, как ткань.

— А теперь идем отсюда, — торопливым шепотом сказала Лин. — Я провожу вас.

***

После этого мир вокруг менялся с поразительной быстротой.

Нужно было сделать шаг — один шаг, и я оказывалась где-то еще, совсем не там, где была за минуту до этого. Пустой зал в чьем-то дворце, шумная городская ратуша, еще один заснеженный сад — в несколько раз больше, чем тот, который был в Каэрии, с лабиринтом, уже не зеленым, а черно-охристым от пожухлой листвы, еще оставшейся на ветках.

Мир обрушивался на меня всеми своими звуками, всеми запахами и красками, морозом, снегом и всеми ветрами.

Низкие тучи за окнами сменялись ясным голубым небом, близость моря — пустыми белыми холмами с тонкой полоской дороги, ведущей по ним. Стеклянные купола крыш — высокими каменными сводами и расписными потолками. Разговоры об эльфийских деревьях и о том, как мне повезло получить столь необычный подарок, — рассказами о городах, названия которых я не запоминала, о странах, которые видела мельком, и о том, почему мы вдруг оказались именно здесь.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу — от впечатлений кружилась голова. Я схватила Кондора за рукав, поймала его взгляд и сказала, что с меня, кажется, хватит. Все это очень интересно, но, пожалуй, время выдохнуть и остановиться.

Волшебник обеспокоенно нахмурился, кивнул — и мы вышли куда-то еще.

В этот раз не было ни садов, ни статуй, ни людей, ни фресок, ни картин, ни лепнины, ни даже окон, из которых я бы увидела очередной незнакомый мне пейзаж. Только узкий коридор, упирающийся в двери, темный и неуютный.

Кондор придержал дверь, пропуская меня вперед.

Я сделала шаг и застыла, задрав голову вверх.

Где-то там, на высоте третьего яруса, опоясывающего овальный зал, под самым сводом стеклянной крыши висел скелет не то кита, не то какого-то другого похожего существа — блеклое небо просвечивало сквозь ребра.

На мраморных плитах пола лежала еле заметная тень. Она начиналась у дверей на другом конце зала, таких же, как те, через которые вошли мы, и заканчивалась в паре метров от моих ног, — метров десять от черепа до хвоста.

— Это что, музей? — спросила я, прислушиваясь: здесь было удивительно тихо, раздавался только какой-то еле слышный скрип и, кажется, завывание ветра.